Колѣни виконтессы подгибались.
-- О! это ужасно! прошептала она: -- оставьте меня! оставьте!.. Оркестръ заглушилъ ее.
-- Я еще не кончилъ, продолжалъ красный человѣкъ, указывая на кавалера Рейнгольда:-- это послѣдній... избранный женихъ вашей дочери, виконтесса... я вамъ уже не разъ говорилъ, что виконтъ Реймонъ д'Одмеръ, вашъ мужъ, палъ отъ руки его.
Виконтесса должна была опереться на кресло.
-- Какъ вѣрить такой неправдѣ? проговорила она.
-- Предъ свидѣтелемъ злодѣянія, виконтесса... слушая разсказъ человѣка, который, полумертвый, преклонялъ колѣно на краю пропасти и первый сказалъ в ѣ чную память Реймону д'Одмеръ.
Голосъ виконтессы такъ ослабѣлъ, что почти нельзя было разслышать ее.-- Я вамъ не вѣрю! съ усиліемъ сказала она.
Красный человѣкъ откинулъ полу своего плаща и вынулъ маленькій бумажникѣ, на которомъ были написаны начальныя буквы имени Реймона д'Одмеръ. Подъ длиннымъ краснымъ плащомъ открылся нарядъ, блестѣвшій золотомъ и каменьями. Это было дѣло одной секунды. Полы плаща запахнулись; виконтесса не обратила вниманія на нарядъ.
-- Двадцать лѣтъ назадъ, продолжалъ красный человѣкъ стѣсненнымъ голосомъ: -- въ ночь всѣхъ-святыхъ, я нашелъ на гейдельбергской дорогѣ трупъ... этотъ бумажникъ былъ на немъ... Виконтесса, узнаёте ли вы?..
Увидѣвъ бумажникъ, она отвернулась, и маска не могла совершенно скрыть ея смущенія.