Подъѣзжая къ тому мѣсту, гдѣ передъ тѣмъ останавливалась охота, онъ приложилъ къ глазамъ руку, чтобъ разсмотрѣть предметъ, движущійся по гейдельбергской дорогѣ.
Это была та же лошадь съ всадникомъ, въ которомъ Рейнгольдъ, казалось, съ перваго взгляда узналъ доктора Мира въ его длинномъ кафтаяѣ.
Онъ произнесъ имя Португальца,-- никто не отвѣчалъ.
Кавалеръ ошибся поломъ. Вмѣсто предполагаемаго всадника, была женщина въ амазонкѣ изъ тонкаго сукна. Густой вуаль покрывалъ лицо ея. Подъ этимъ вуалемъ скрывались блѣдныя, озабоченныя черты виконтессы д'Одмеръ, которая оставила охоту, преслѣдуемая словами краснаго человѣка, и ѣхала одна къ Блутгауптскому-Аду.
Ея воспоминанія долго дремали; она добровольно предалась довѣрчивости; но кровь отца пробуждалась въ ней, и сердце ея говорило въ-продолженіе предъидущей безсонной ночи.
Она хотѣла знать, чего бы ей это въ-послѣдствіи ни стоило!
У подошвы горы она своротила съ гейдельбергской дороги и поднялась одна, съ стѣсненнымъ сердцемъ, по узкой тропинкѣ, ведущей къ пропасти.
Было еще далеко, а храбрость ужь оставляла ее.
Кавалеръ остановился на перекресткѣ. Вѣроятно, тутъ было назначено rendez-vous, потому-что онъ ждалъ.
Черезъ минуту послѣ проѣзда виконтессы, другая амазонка, слѣдовавшая также по гейдельбергской дорогѣ, скакала легкимъ галопомъ на прекрасной лошади. Эту невозможно было принять за доктора Хозе-Мира: атласный шпенсеръ обхватывалъ ея гибкую, тонкую талью; то была молодая дѣвушка, и, по всѣмъ вѣроятностямъ, прекрасная молодая дѣвушка.