-- Ну, что жь? сказалъ онъ: -- не-уже-ли вы и теперь еще ее любите?
Биржевой агентъ закрылъ лицо руками.
-- Не знаю... рыдая проговорилъ онъ:-- Боже мой! Боже мой! еслибъ я могъ умереть въ эту минуту!..
Францъ не являлся; Сара сердилась; Малу скучалъ, сидя на своемъ посту и насвистывая "ля-ри-фля", любимую свою мелодію...
Со стороны равнины послышался безпорядочный, все болѣе и болѣе возраставшій шумъ. Съ быстротою стрѣлы промелькнуло что-то вдоль по иллюминованной дорогѣ.
Шумъ обратился въ трескъ. Свора собакъ, а за нею куча всадниковъ пролетѣли по пятамъ этого "что-то", которымъ былъ олень, выгнанный на равнину, покрытую кустарникомъ.
Бѣдное животное, казалось, неслось послушно по предназначенной для него дорогѣ Выбѣжавъ разъ за загородку, оно уже несмѣло изъ нея выйдти. Двойная стѣна иллюминаціи была для него непроходимою преградою.
Оно жалось посрединѣ дороги, откинувъ назадъ роскошные рога свои. Его обманывалъ этотъ непривычный свѣтъ, позади котораго густѣла черная мгла.
Охота шла превосходно. Всадники удачно маневрировали, и собаки не отставали.
Быстро пронеслась кавалькада. Голосъ молодаго Авеля Гольдберга, повторявшій заученые наизусть охотничьи термины, раздавался поминутно.