Лай собакъ началъ удаляться. Раздалось еще нѣсколько слабыхъ аккордовъ охотничьяго рога.
И все затихло.
Ужь съ полчаса виконтесса д'Одмеръ разговаривала на краю Ада съ Фрицомъ, старымъ блутгауптскимъ курьеромъ.
Подлѣ Фрица стояла огромная походная фляжки, изъ которой онъ поминутно потягивалъ.
Онъ былъ пьянъ.
На лицѣ виконтессы лежала смертная блѣдность.
-- Ну, слушайте, проговорилъ Фрицъ глухимъ голосомъ:-- если вамъ ужь непремѣнно хочется знать!.. Мнѣ же лучше; чѣмъ чаще я буду объ этомъ разсказывать, тѣмъ легче будетъ у меня на совѣсти!.. Они, видите, хотятъ, чтобъ я убилъ ребенка, который ужасно-какъ похожъ на портреты графовъ... Ужь не разъ я въ него цѣлилъ... Не знаю, какъ-то не выстрѣливается...
-- А Реймонъ д'Одмеръ? прервала виконтесса.
-- Реймонъ д'Одмеръ?.. это былъ красивый господинъ!.. Ужь какъ я его помню!.. Онъ пріѣхалъ въ замокъ Рогъ жениться на старшей дочери графа Ульриха... на этой хорошенькой графинѣ Еленѣ... То-то было у нихъ тогда веселье!.. Ну, зачѣмъ ты, бѣдняга Фрицъ, живешь, когда всѣ эти господа перемерли!..
Фрицъ поднесъ ко рту полуопустѣвшую фляжку.