-- Дѣти мои!.. бѣдныя мои дѣти! сказалъ онъ: -- не отказывайте ни въ чемъ этому человѣку; онъ могучъ и безжалостенъ!
Эсѳирь и Авель колебались.
-- Допустить наше разореніе! подумала вслухъ г-жа де-Лорансъ... Брови ея были нахмурены, зубы стиснуты.
-- Слушайте, дѣти! продолжалъ старый Гельдбергъ, дрожащимъ, по исполненнымъ нѣжности голосомъ: -- если бъ вы знали, какъ я люблю васъ, бѣдные птенцы мои!.. Ничего! вы все еще не будете нищими!.. Я вамъ припряталъ нѣсколько сотъ тысячъ франковъ... все вамъ отдамъ!.. все!.. ничего себѣ не оставлю!
-- Ну, что жь?.. сказалъ Родахъ.
-- Они согласны! торопливо отвѣчалъ старый Гельдбергъ.
Молчаніе дѣтей подтвердило слова его.
Въ глазахъ барона, которые въ эту минуту были устремлены на старика, выразилось состраданіе. Но оно было мгновенно; онъ скоро принялъ свой прежній холодный, повелительный видъ.
-- Еще одинъ вопросъ надо рѣшить, продолжалъ онъ:-- какъ объяснимъ мы смерть этихъ четырехъ человѣкъ?
-- Мнѣ кажется, что вы одни... начала г-жа де-Лорансъ.