-- Это не воротитъ тѣхъ, которые уже ушли; если жь вы хотите выслушать меня спокойно, такъ я скажу вамъ, что бѣглецы воротятся къ вамъ... Я не шучу, мейстеръ Блазіусъ; вы знаете, что ни одинъ изъ сыновей Блутгаупта никогда не лгалъ.
-- Знаю, знаю!.. Но зачѣмъ же они ушли?.. Зачѣмъ? Я ли не берегъ ихъ? Я ли не угождалъ имъ? Я ли не баловалъ ихъ?.. Зачѣмъ же они ушли?..
-- На братьяхъ моихъ и на мнѣ, возразилъ Отто съ грустію: -- лежитъ тяжкая обязанность... Долго мы были бѣдны, а борьба безъ денегъ невозможна... Теперь мы разбогатѣли, и въ нѣсколько недѣль исполнимъ то, къ чему стремились въ-продолженіи многихъ лѣтъ... Повѣрите ли вы, Блазіусъ, моей клятвѣ?
Тюремщикъ въ нерѣшимости посмотрѣлъ на Отто.
-- Повѣрю, отвѣчалъ онъ наконецъ: -- потому-что въ жилахъ вашихъ течетъ кровь Блутгауптовъ.
-- Итакъ, продолжалъ сынъ Ульриха: -- клянусь вамъ именемъ моего отца, что Гётцъ, Альбертъ и я будемъ здѣсь ровно черезъ мѣсяцъ.
Старикъ хранилъ молчаніе.
-- Если вы откажетесь помочь мнѣ, продолжалъ Отто: -- такъ я останусь въ тюрьмѣ, но ни Альбертъ, ни Гётцъ не вернутся, а вы будете наказаны...
Блазіусъ смотрѣлъ на глиняную кружку, какъ-бы прося у нея совѣта.
-- Я очень-хорошо знаю, что вы, мейнгеръ Отто, не измѣните своему слову, отвѣчалъ онъ наконецъ:-- знаю, что средство, предлагаемое вами, можетъ спасти меня,-- но если, отъ чего Боже упаси!-- васъ вдругъ потребуютъ въ судъ?