Господинъ Блазіусъ.
Это было въ послѣднихъ числахъ февраля. Пробило шесть часовъ, и хриплый звукъ колокола Франкфуртской темницы затихъ.
Главный тюремщикъ, господинъ Блазіусъ, сидѣлъ одинъ меланхолически за обѣденнымъ столомъ, едва подымая бутылку, чтобъ отъ-времени-до-времени подливать себѣ рейнвейну.
Онъ разсуждалъ самъ съ собою:
-- Да и всего-то, велика птица, побочныя дѣти! Оно, конечно, было примѣшано въ ихъ жилы и блутгауптской крови!.. да все равно!.. я этого отъ нихъ не ожидалъ!.. Надѣлать столько хлопотъ старому дворецкому!..
Онъ глубоко вздохнулъ и выпилъ огромный стаканъ вина.
-- Я медлилъ сколько могъ! продолжалъ онъ: -- ну, да вѣдь завтра все ужь пріидутъ посмотрѣть... непремѣнно!... а ихъ тамъ и нѣтъ!.. Чортъ побери! вѣдь этотъ сенатъ способенъ посадить меня на ихъ мѣсто!..
Онъ оттолкнулъ тарелку и положилъ на руки свою плѣшивую голову.
-- Ахъ, господинъ Блазіусъ! Вотъ вы, господинъ Блазіусъ! бормоталъ онъ жалобнымъ голосомъ:-- вотъ сколько глупостей заставляетъ васъ дѣлать на свѣтѣ ваше доброе сердце!..
-- Васъ спрашиваютъ, господинъ Блазіусъ! сказалъ въ это время караульный, высунувшись изъ-за двери.