-- Зови сюда! отвѣчалъ старшій тюремщикъ съ безпечностью убитаго человѣка.
Дверь растворилась, и вошли три человѣка въ красныхъ плащахъ.
Они остановились у порога; одинъ изъ нихъ сказалъ:
-- Тридцатый день еще не кончился, господинъ Блазіусъ.
Тюремщикъ протеръ глаза. На его добромъ лицѣ выразилось удивленіе, смѣшанное съ радостію.
-- Я зналъ, что этотъ славный народъ возвратится! проговорилъ онъ:-- здравствуйте, господинъ мой, Отто!.. Здравствуйте, добрые друзья Гётцъ и Альбертъ!.. А! каковы! Ну, да я и не сомнѣвался въ томъ, что вы сдержите свое слово!
Онъ всталъ, чтобъ поздороваться съ вошедшими.
-- Вы устали, дѣти мои! продолжалъ онъ, запирая за ними дверь на замокъ.-- Ну, чортъ меня возьми, если я впущу васъ въ ваши клѣтки, не распивъ съ вами прежде бутылки хорошаго вина!.. Садитесь, друзья; выпьемъ хоть разъ какъ истинные Нѣмцы!
Три брата сѣли. Господинъ Блазіусъ досталъ изъ шкафа четыре бутылки рейнвейна.
-- Еще времени довольно, продолжалъ онъ:-- лишь бы мнѣ васъ къ утру разложить по постелямъ, и все будетъ ладно; за это я отвѣчаю!