-- Были, отвѣчалъ Отто:-- но теперь мнѣ некогда разсказывать; братья ждутъ меня.
-- Одно слово! вскричалъ Блазіусъ: -- не вы ли унесли ребенка и увели Гертруду?
-- Гертруда пошла съ нами; пажъ Гансъ догналъ насъ... имъ поручили мы ребенка, и они воспитали его. Гансъ и Гертруда долгое время жили на берегу Рейна, по другую сторону замка Роте. Я знаю, гдѣ теперь эти вѣрные, преданные друзья и, черезъ мѣсяцъ, если будетъ угодно Богу, сынъ сестры моей, графъ фон-Блутгауптъ-и-Роге, вступитъ въ домъ праотцевъ своихъ!
Тюремщикъ всталъ, взялъ глиняную кружку, чтобъ наполнить стаканы, но рука его дрожала.
-- Замокъ еще не проданъ! сказалъ онъ.-- Не-уже-ли я доживу до радостнаго дня возстановленія рода Блутгауптовъ!.. Клянусь Богомъ! я готовъ просить милостыню на старости лѣтъ, чтобъ быть свидѣтелемъ такого торжества...
И онъ сталъ поспѣшно снимать свой ваточный сюртукъ.
-- Я не пьянъ, мейнгеръ Отто, продолжалъ онъ, поднявъ сѣдую голову:-- я знаю, что вы можете обмануть меня... но сорокъ лѣтъ я питался хлѣбомъ Блутгаупта... берите мое платье, и да храпитъ васъ Господь!
Онъ самъ помогъ сыну Ульриха надѣть сюртукъ и закрыть лицо воротникомъ.
Отто пожалъ ему руку.
-- Ждите насъ. Завтра вы получите пять тысячь флориновъ... только одна смерть воспрепятствуетъ намъ воротиться черезъ мѣсяцъ.