Тампль былъ давно уже закрытъ. Сквозь щели досчатыхъ стѣнъ шалашей виднѣлся свѣтъ отъ газовыхъ фонарей, слабо освѣщавшихъ главный пассажъ. Все было тихо на рынкѣ, столь шумномъ за нѣсколько минутъ. Духъ обмана и жадности, обыкновенно оживляющій Тампль, дремалъ. Четыре сторожа и четыре собаки охраняли длинные ряды четыреугольныхъ будокъ отъ ночныхъ бродягъ.
Въ то же время и великолѣпная бѣлая колоннада Биржи отдыхаетъ отъ дневнаго лихорадочнаго треволненія. Не слышно шаговъ на широкомъ крыльцѣ портика, и только двое часовыхъ, непонимающихъ ни значенія акцій, ни законовъ о компаніяхъ, молча прохаживаются передъ затворенною рѣшеткою.
И окрестности Тампля были также уединенны, молчаливы. Только въ двухъ соперничествовавшихъ между собою гостинницахъ Льва и Слона было шумно, и около нихъ нетерпѣливыя маски шумѣли, дурачились, бранились, ожидая начала бала.
Между харчевнями, окружающими Тампль, первое мѣсто послѣ гостинницъ подъ вывѣсками Льва и Слона занимаетъ Жирафа.
Путешественникъ, баронъ Фон-Родахъ, тщетно проискавъ молодаго Франца, отобѣдалъ въ одной изъ гостинницъ и опять принялся искать. Люди, встрѣчавшіеся съ мрачнымъ, таинственнымъ незнакомцемъ, принимали его за полицейскаго агента; но онъ, по-видимому, не обращалъ никакого вниманія на впечатлѣніе, производимое имъ на прохожихъ.
Вышедъ изъ гостинницы, онъ пошелъ прямо къ отдаленнѣйшему концу Ротонды и шелъ какъ человѣкъ, знающій дорогу, идущій прямо къ цѣли. Но, дошедъ до конца улицы, онъ остановился въ нерѣшимости.
Передъ нимъ высился совершенно-новый домъ, и по изумленію его можно было догадаться, что онъ прежде не зналъ этого дома.
-- Какая досада! проговорилъ онъ, покачавъ головой:-- Тампль запертъ; я долженъ ждать до утра, чтобъ увидѣть мадамъ Батальёръ; что же касается до моего пріятеля Ганса, такъ онъ вѣрно переѣхалъ: квартиры въ этомъ новомъ домѣ не по его состоянію!
Не смотря на эти размышленія, баронъ позвонилъ и вошелъ къ привратнику.
-- Не здѣсь ли живетъ Гансъ Дорнъ? спросилъ онъ.