-- Нѣтъ, отвѣчалъ голосъ привратника изъ жарко-натопленной коморки, откуда страшно несло лукомъ.
-- А чѣмъ онъ занимается? прибавилъ привратникъ.
-- Онъ торгуетъ платьемъ, отвѣчалъ баронъ: -- и жилъ въ этомъ домѣ.
-- Не въ этомъ домѣ, а въ лачугѣ, которая прежде была на мѣстѣ его, возразилъ привратникъ: -- мы веточниковъ къ себѣ не пускаемъ...
И съ этими словами онъ грубо захлопнулъ дверь предъ носомъ барона.
-- Гдѣ же найдти теперь Дорна? думалъ Родахъ, осматриваясь.-- Дай Богъ, чтобъ онъ не навсегда выѣхалъ изъ Тампля!... Если онъ живетъ здѣсь по близости, такъ я найду его, хоть бы мнѣ пришлось стучаться во всѣ двери!...
Въ это самое время, Гансъ Дорнъ входилъ въ харчевню подъ вывѣскою Жирафа, хозяинъ ея, Іоганнъ, былъ землякъ и старый знакомый Ганса. Въ этой харчевнѣ преимущественно собирались Нѣмцы, которыхъ множество въ Тамплѣ и которые почти всегда составляютъ между собой особую компанію.
Въ первой комнатѣ были разнощики. Имъ прислуживала толстая, краснощекая баба, перемѣшивавшая французскія слова съ нѣмецкими. Она была сожительница Іоганна, бывшаго конюшаго Блутгаупта, съ которымъ читатели уже знакомы. Ее звали Лисхенъ, Лотхенъ и Ленхенъ, но посѣтители шутя называли ее Жирафой.
Въ другой, небольшой комнатъ, выходившей окнами на Колодезную-Улицу, вокругъ двухъ или трехъ столовъ, сдвинутыхъ вмѣстѣ, сидѣла довольно многочисленная компанія Нѣмцевъ, справлявшихъ между собою карнавалъ.
Нѣсколько разъ въ году, эти самыя лица собирались въ харчевнѣ Іоганна пить и вспоминать былыя времена...