-- Да полно! закричалъ Іоганнъ, пожавъ плечами:-- что мы здѣсь, на похоронахъ, что ли?.. Поговоримте лучше о живыхъ, а не то мы не выпьемъ и этой бутылки!.. Ну, что, сосѣдъ Гансъ, когда ты отдашь свою дочку за-мужъ? а?
-- А! вскричалъ Германнъ:-- славная будетъ женка!.. еслибъ мнѣ лѣтъ двадцать съ костей долой...
-- Она еще дитя, прервалъ его Гансъ:-- до свадьбы далеко!
-- Хе, хе, хе! засмѣялся скептикъ Іоганнъ: -- ныньче, любезный сосѣдъ, дѣтей уже нѣтъ... и у твоей Гертруды есть глаза... Ну, да я знаю, что говорю!
-- У ней есть глаза и деньги, прибавилъ Германнъ:-- ты, сосѣдъ Гансъ, найдешь ей добраго, честнаго, работящаго мужа... Только смотри, чтобъ у него были и честное ремесло и денежка на черный день... Глупостей не дѣлай! Чтобъ жениться, надобно имѣть деньги, а когда ихъ нѣтъ, такъ и любовь пойдетъ къ чорту!
-- Жалко!.. произнесъ плаксивый голосъ возлѣ двери:-- у Жана Реньйо денегъ нѣтъ...
Всѣ обратились въ ту сторону, откуда слышался голосъ, и замѣтили Гепьйолета, сидѣвшаго подъ столомъ и преспокойно лакавшаго водку.
Іоганнъ мигнулъ собесѣдникамъ и засмѣялся.
-- Я не хотѣлъ говорить тебѣ объ этомъ, сосѣдъ, сказалъ онъ:-- но, кажется., бѣдный Жанъ ухаживаетъ за твоей дочкой.
-- Жанъ добрый, честный малой, возразилъ продавецъ платья:-- онъ содержитъ всю семью... но, признаюсь, я не хотѣлъ бы отдать ему свою Гертруду.