Сара съ кокетствомъ посмотрѣла на него.
-- Останься, сказала она тихимъ голосомъ: -- останься, прошу тебя.
Г. де-Лорансъ сѣлъ съ радостію.
Сара пригладила волосы и вынула изъ шкафа черное атласное домино и бархатную маску.
Бѣдный мужъ задрожалъ.
-- Сударыня! вскричалъ онъ: -- что вы хотите дѣлать?
Малютка разложила домино на кушетку и долго выбирала платье между множествомъ нарядовъ, висѣвшихъ въ гардеробѣ.
-- То же, что обыкновенно дѣлаютъ, когда наряжаются, возразила она небрежно.-- Коляска, которую вы видѣли, ждетъ меня.
Де-Лоранъ насупилъ брови; гнѣвное, повелительное слово готово было сорваться съ языка его. Возмущенное достоинство говорило ему, что онъ имѣетъ право приказывать... но у него не доставало твердости. Любовь лишила его воли; страсть сдѣлала его рабомъ; десять лѣтъ провелъ онъ въ постоянной борьбѣ; десять лѣтъ имѣли на характеръ его дѣйствіе полустолѣтія... Онъ сопротивлялся сначала, былъ силенъ, твердъ; но сила и твердость его истощились въ постоянной борьбѣ, преодолѣвшей его сопротивленіе. Теперь въ слабомъ тѣлѣ его оставалась слабая душа; и физическое страданіе, возбуждавшее сожалѣніе свѣта, было только наружнымъ выраженіемъ моральной пытки.
Онъ промолчалъ...