Малютка сбросила пеньйуаръ и подошла къ зеркалу, чтобъ затянуть шнурки корсета.
Г. де-Лоранъ страдалъ невыразимо. Судороги подергивали и искажали лицо его, но онъ молчалъ, и только во взорѣ выражалось все его отчаяніе.
Пальцы Сары проворно затягивали шелковую тесьму корсета, и съ каждой секундой болѣе и болѣе обрисовывалась прелестная ея талія. Завязавъ тесьму, она надѣла выбранное ею платье и сама старалась застегнуть его сзади.
Г. де-Лорансъ съ трудомъ переводилъ дыханіе. Онъ всталъ, чтобъ уйдти отъ зрѣлища, пожиравшаго его внутренность.
-- Останься, Леонъ, останься, сказала Сара: -- ты мнѣ нуженъ, другъ мой.
-- Сударыня, проговорилъ г. де-Лорансъ задыхающимся голосомъ:-- пощадите меня!.. вы видите, какъ я страдаю...
-- Какое ребячество! вскричала Малютка съ граціозной улыбкой: -- посудите сами, Леонъ: слуги нескромны... и если я позову служанку, завтра весь Парижъ будетъ знать нашу тайну...
Съ безжалостнымъ намекомъ произнесла она предпослѣднее слово. Агентъ остановился въ нерѣшимости.
-- Помогите мнѣ, продолжала Сара: -- я не могу застегнуть платья... помогите...
Лорансъ подошелъ къ ней, блѣдный какъ смерть. Всѣ считали его счастливымъ, и онъ чрезвычайно дорожилъ этимъ мнѣніемъ. Счастіе его было бы такъ велико въ дѣйствительности, что онъ дорожилъ даже предположеніемъ о немъ.