Тяжко было г-ну д'Одмеръ сохранять передъ женою спокойное, ясное выраженіе лица. Сердце его переполнялось слезами, когда онъ смотрѣлъ на беззаботныя игры маленькаго Жюльена, граціозно улыбавшагося ему и матери.
Тогда Ремонъ поспѣшно уходилъ... бродилъ цѣлые дни по улицамъ, съ завистью смотря на жесткія руки работниковъ, трудами своими снискивающихъ пропитаніе цѣлому семейству!..
Однажды щеки Елены покрылись яркимъ румянцемъ подъ поцалуемъ мужа. Опустивъ глаза, но съ улыбкой на устахъ, произнесла она стыдливо нѣсколько словъ... Какъ бы онъ былъ счастливъ нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ!.. Но сколько горя причинила ему теперь эта ожиданная вѣсть: Елена вторично готовилась сдѣлаться матерью.
Ремонъ прижалъ ее къ сердцу, и улыбкой старался отвѣчать на ея улыбку.
На другой день, онъ получилъ изъ Германіи извѣстіе о появленіи Реньйо въ окрестностяхъ Франкфурта. Его видѣли въ замкѣ Блутгаупта, у стараго графа Гюнтера.
Подъ предлогомъ получить, наконецъ, наслѣдство графа Ульриха, Ремонъ немедленно уѣхалъ изъ Парижа.
По прибытіи во Франкфуртъ, онъ рѣшился немедленно отправиться въ старый замокъ, надѣясь получить помощь, если и не отъ стараго графа, такъ отъ Маргариты... она такъ нѣжно любила свою сестру!
Отъискать Реньйо и употребить всѣ средства, чтобъ заставить его возвратить похищенную сумму. Не постигнувъ еще всей гнусности характера этого человѣка, онъ надѣялся побѣдить его кротостью...
Маджаринъ, Моисей и Реньйо первые прибыли въ Обернбургъ. Тамъ они перемѣнили лошадей и въ сумерки выѣхали изъ города.
Изъ Обернбурга въ Эссельбахъ нѣтъ почтовой дороги. Замокъ Блутгауптъ высится въ сторонѣ, на одну милю разстоянія отъ дурной проселочной дороги, ведущей изъ одного города въ другой. Путешественники, своротивъ на эту дорогу, опять вступили въ разговоръ.