Въ полумракѣ переулка рисовалась высокая фигура барона Родаха...
XI.
Человѣкъ въ трехъ костюмахъ.
Было три часа утра. Окна и стѣны въ залѣ Фаваръ дрожали отъ отчаянныхъ полекъ. Пестрая толпа шумѣла, кричала, бѣсилась, словомъ -- веселилась изо всей мочи. Люди безцеремонные, прикащики, конторщики, гризетки, студенты, лейтенанты и второстепенныя лоретки плясали до упаду; люди, считавшіе себя болѣе значительными особами, писаря, молодые журналисты и лакеи, пользующіеся довѣренностью и ключомъ отъ платянаго шкафа своихъ господъ, важно прохаживались въ черныхъ фракахъ.
Робкіе садились въ уголку и только изрѣдка дерзали заговаривать съ случайно-подходившими къ нимъ масками; смѣльчаки всѣмъ предлагали свое сердце и ужинъ; провинціалы шумѣли и брали за подбородокъ дурныхъ женщинъ, что у нихъ значитъ интриговать, опытные заглядывали подъ маски и выбирали.
Любовь была главнымъ предметомъ всѣхъ отрывчатыхъ и продолжительныхъ разговоровъ; всѣ мѣнялись, перекидывались сердцами; каждый мужчина былъ побѣдителемъ; каждая женщина любила. Нужно было много шампанскаго, чтобъ залить этотъ общій пожаръ сердецъ...
Въ эту ночь, зала Комической-Оперы едва вмѣщала въ себѣ безчисленное множество масокъ. Плотная, сжатая толпа цѣлой массой двигалась, наполняя воздухъ общимъ глухимъ говоромъ, прерываемымъ женскими криками и громкимъ смѣхомъ.
Въ самой серединѣ давки была пара, съ трудомъ прочищавшая себѣ дорогу и отъискивавшая, по-видимому, пріятелей, съ которыми разошлась. Въ этой парѣ былъ молодой человѣку высокаго роста, съ правильными, пріятными чертами лица, въ мундирѣ морскаго офицера, -- и пажъ въ бархатной маскѣ. По высокому росту, его можно было принять за мужчину, по по граціи за женщину.
Молодому человѣку казалось около двадцати-пяти лѣтъ. На лицѣ, одушевленномъ удовольствіемъ, выражалась искренность, но вмѣстѣ съ тѣмъ и нѣкотораго рода слабость,-- не слабость труса, по слабость человѣка довѣрчиваго, котораго легко увлечь и обмануть. Онъ былъ хорошъ собою; улыбка его была благородна и пріятна; сердце искреннее и легко-воспламенявшееся выражалось въ кротости его взгляда.
Этотъ молодой человѣкъ былъ виконтъ Жюльенъ д'Одмеръ, морской лейтенантъ въ отпуску, прибывшій въ Парижъ нѣсколько часовъ назадъ и уже хорошо поужинавшій.