Выпрямившись, насупивъ брови и наклонивъ на одно плечо голову, Армянинъ, по-видимому, прислушивался. Онъ протрезвился и въ глазахъ его, за минуту отуманенныхъ, заблисталъ лучъ ума. Онъ пересталъ отвѣчать на шутки окружавшихъ его.
Двѣ или три секунды спустя раздался другой крикъ, подобный первому.
Армянинъ бросился въ толпу и по прямой линіи пошелъ прямо туда, откуда слышались крики.
Францъ понялъ, что эти крики служили сигналомъ. Онъ хотѣлъ-было броситься вслѣдъ за Армяниномъ, но толпа отодвинула его. Тщетно старался онъ пробраться впередъ... Армянинъ скрылся.
Тогда молодой человѣкъ обратился опять въ ту сторону, гдѣ видѣлъ оба домино. Они были еще тамъ, но уже безъ Испанца, о которомъ они, по-видимому, забыли.
-- Какая неосторожность! говорило голубое домино, наклонившись къ уху своей подруги.-- Я боюсь, чтобъ Жюльенъ не узналъ меня!..
-- Ба! возразило черное домино, пожавъ плечами:-- викотъ д'Одмеръ не колдунъ... онъ не узнаетъ насъ... а эта маленькая опасность придаетъ нѣкоторую прелесть нашему приключенію... иначе я бы смертельно соскучилась!..
Такое утѣшеніе не слишкомъ подѣйствовало на голубое домино; покачавъ головой, оно отвѣчало:
-- Тебѣ легко говорить, сестра... маленькій Францъ знаетъ тебя только подъ вымышленнымъ именемъ... Ты здѣсь мадамъ Луиза де-Линьи, и свѣтъ не обвинитъ тебя въ проступкахъ этой дамы... но меня Жюльенъ знаетъ; одной догадки его достаточно, чтобъ погубить меня!
-- Развѣ ты его любишь? спросило черное домино.