Все это грустно, гадко, отвратительно. Это оборотъ медали, не имѣющей и хорошей стороны...
Тампль не былъ еще открытъ. Иныя торговки отдыхали послѣ утомительнаго празднованія; другія укладывали свои костюмы до будущаго года.
Въ одномъ только домѣ, выходившемъ на Тампльскую-Площадь, ночь прошла тихо, мирно. То былъ домъ, въ которомъ обиталъ Гансъ Дорнъ.
Гансъ жилъ по одну сторону двора, а семья Реньйо по другую. Квартира Ганса состояла изъ нѣсколькихъ комнатъ, въ которыхъ видно было довольство; у семейства Реньйо была одна комната -- бѣдное, жалкое убѣжище, въ которомъ спали старуха Реньйо, Викторія и Геньйолетъ, идіотъ.-- Жанъ Реньйо, шарманщикъ, спалъ въ коморкѣ съ маленькимъ окномъ на дворъ.
Когда Жанъ Реньйо не бродилъ по городу съ тяжкой ношей на спинѣ, тогда онъ сидѣлъ у этого узенькаго окна и, подперевъ голову рукою, глядѣлъ на дворъ. Проходили цѣлые часы, а Жанъ Реньйо все сидѣлъ на одномъ мѣстѣ и все глядѣлъ по тому же направленію, на окно комнатки хорошенькой Гертруды... Жанъ Реньйо очень любилъ хорошенькую Гертруду.
Онъ былъ добрый, честный, прямодушный молодой человѣкъ. Понимая сердцемъ страданія своей матери и бабушки, онъ посвятилъ имъ всю жизнь свою, жизнь полную любви и самоотверженія. Онъ нѣжно любилъ бѣднаго Жозефа, прозваннаго Геньйолетомъ и лишеннаго разсудка... онъ убивалъ себя, чтобъ только доставать хлѣбъ этимъ тремъ драгоцѣннымъ ему существамъ. Но мысли его принадлежали Гертрудѣ. Онъ любилъ ее наивною, глубокою любовію, согрѣвающею душу одинъ только разъ въ жизни, но остающеюся сладостнымъ воспоминаніемъ до глубокой старости... Онъ полюбилъ ее самъ не зная какъ и за что. Она была такъ добра и такъ мила! Съ кроткой улыбкой и слезами состраданія на глазахъ подавала она милостыню! Жанъ Реньйо видѣлъ все это изъ своего окошечка.
Жанъ былъ мечтательный ребенокъ. Уединенная, кочевая жизнь увеличивала наклонность его къ мечтательности. Въ пѣсняхъ, наигрываемыхъ его инструментомъ, онъ внималъ только чистой мелодіи. Господь создалъ его музыкантомъ и поэтомъ -- не творящимъ, но сочувствующимъ.
Онъ мечталъ, любилъ и никому не повѣрялъ тайны своей грусти.
Гертруда часто видала его передъ своими окнами. Онъ былъ хорошъ собою; умная и кроткая улыбка его проникала ей въ сердце. Гертруда помнила, что когда она была еще ребенкомъ, Жанъ Реньйо часто останавливался у окна ея и забавлялъ ее куколками, кружившимися на передкѣ его шарманки.
Въ то время, Жанъ обходился съ Гертрудой, какъ съ ребенкомъ. Теперь же, проходя по двору, онъ снималъ передъ нею свою фуражку; одинъ взглядъ на нее заставлялъ его краснѣть... Чтобъ любоваться ею, онъ скрывался за клѣтчатую холстинную занавѣску своего окошечка.