Викторія схватила руку сына.
-- Ради Бога, Жанъ, скажи, гдѣ взялъ ты эти деньги? спросила она.
-- А еще сколько? спросила бабушка.
Жанъ уныло опустилъ голову; онъ понялъ, что этой суммы было недостаточно.
-- Ничего больше нѣтъ!.. отвѣчалъ онъ:-- тутъ все!
-- Чтобъ спасти меня отъ тюрьмы, мрачно возразила бабушка: -- нужно втрое болѣе этого...
Между-тѣмъ, Викторія съ материнскимъ безпокойствомъ смотрѣла на Жана. Откуда могъ онъ достать эту сумму?..
-- Жанъ, сынъ мой, сказала она умоляющимъ голосомъ: -- прошу, умоляю тебя!.. скажи, гдѣ досталъ ты этотъ кошелекъ?
Въ радости своей, молодой человѣкъ не замѣтилъ безпокойства матери. Бабушка такъ боялась тюрьмы, что сначала и не подумала о томъ, откуда взялись эти деньги; по теперь ей стало стыдно эгоистическаго движенія, и она тоже устремила на Жана безпокойный, строгій взглядъ...
Бѣдный молодой человѣкъ робко опустилъ глаза, и яркая краска опять выступила на щекахъ его, поблѣднѣвшихъ при послѣднихъ словахъ бабушки. Ему стыдно было признаться, что онъ принялъ эти деньги, какъ подаяніе...