-- Ты нездоровъ? спросила она съ безпокойствомъ.
Гансъ ударилъ кулакомъ по столу.
-- Не-уже-ли я не могу имѣть минуты покоя? вскричалъ онъ сердито.-- Оставь меня! Я хочу остаться одинъ...
Гертруда повиновалась и грустно пошла къ двери. Подходя къ ней, она опять услышала голосъ отца.
-- Никто не идетъ!.. говорилъ онъ:-- можетъ-быть, онъ не нашелъ дома... можетъ-быть...
Гансъ замолчалъ. Глаза его остановились на той страницѣ открытой книги, на которой онъ вчера вечеромъ записалъ послѣднюю покупку... Что-то необъяснимое приковывало взоръ его къ этимъ строкамъ... Глубокая горесть замѣнила досаду, за нѣсколько минутъ предъ тѣмъ выражавшуюся на лицѣ его.
-- Бѣдный юноша, бѣдный юноша!.. произнесъ Гансъ Дорнъ задыхающимся голосомъ:-- онъ принесъ мнѣ на память свое послѣднее имущество!.. Слезы выступили на глазахъ Ганса; онъ сердито захлопнулъ книгу, оттолкнулъ ее отъ себя и вынулъ изъ кармана большіе серебряные часы.
-- Время проходитъ! продолжалъ онъ:-- половина десятаго!.. Не можетъ быть!.. Вѣрно часы мои идутъ впередъ... Гертруда, посмотри, сколько на стѣнныхъ часахъ?
Гертруда пошла въ свою комнату и взглянула на часы, висѣвшіе противъ ея постели.
-- Половина десятаго, отвѣчала она отцу.