Гертруда сложила руки и наклонилась нѣсколько впередъ, чтобъ услышать отвѣтъ Франца.
-- Кто вамъ это сказалъ? спросилъ молодой человѣкъ, насупивъ брови и внимательно посмотрѣвъ на продавца платья.
-- Никто не сказалъ; я только спрашиваю, отвѣчалъ Дорнъ.
-- Вы угадали! вскричалъ Францъ съ прежнею веселою безпечностью: -- да, онъ стоялъ лицомъ-къ-лицу съ Вердье, моимъ противникомъ... И какъ онъ дрался!.. Не хуже самого Гризье! Когда я прибылъ на мѣсто, незнакомецъ получилъ легкую рану... по моей винѣ, потому-что я невольно вскрикнулъ, увидѣвъ его... Но эта была бездѣлица,-- двѣ-три капли крови, не болѣе!.. У бѣднаго Вердье зарябѣло въ глазахъ... онъ уже не нападалъ, а защищался на удачу... мнѣ стало жаль его... Я хотѣлъ-было помочь ему, но не успѣлъ... Вердье упалъ, пораженный въ грудь...
-- А незнакомецъ? спросилъ Гансъ, не будучи уже въ состояніи скрывать своего восторга.
-- Богъ-знаетъ, куда дѣвался! возразилъ Францъ: -- вы можете понять, что вся эта исторія совсѣмъ не нравилась мнѣ... Вѣдь я не ребенокъ, и мнѣ не нужно защитниковъ... Поздно ли, рано ли, но я разсчитаюсь съ этимъ человѣкомъ... Утромъ же я былъ такъ пораженъ, что не могъ сказать ни слова. Онъ поклонился секундантамъ Вердье, отеръ шпагу о траву и исчезъ за деревьями...
VII.
Гардеробъ Франца.
Хотя Гансъ Дорнъ все еще старался сохранить видъ равнодушія, но открытая, прямая физіономія его измѣняла ему, и Францъ легко могъ прочесть на ней живѣйшее участіе.
-- Онъ сказалъ, что спасетъ его!.. повторялъ Дорнъ про себя съ суевѣрнымъ вѣрованіемъ.