-- Не правда ли, это непостижимо? продолжалъ молодой человѣкъ: -- таинственная рука забилась въ мой карманъ нарочно для того, чтобъ наполнить его золотомъ?
-- Да, это довольно-странно! холодно возразилъ Гансъ Дорнъ.
-- Васъ, Нѣмцевъ, продолжалъ Францъ:-- ничѣмъ не удивишь!.. Нѣтъ, господинъ Дорнъ, это не только странно, но просто непостижимо!.. Постойте; это еще не все... Я увѣренъ, что когда вы узнаете конецъ моихъ приключеній, такъ, просто, станете въ тупикъ!..
-- Извольте разсказывать, сказалъ Гаисъ, все еще скрывая свое волненіе подъ видомъ холоднаго равнодушія.
Францъ началъ разсказывать, какъ онъ явился на балъ съ Жюльеномъ д'Одмеромъ. При этомъ имени, вниманіе Дорна удвоилось. Потомъ Францъ говорилъ о мужчинѣ въ нѣмецкомъ костюмѣ, превращавшемся то въ Испанца, то въ Армянина... Франца чрезвычайно изумляло то, что, перемѣняя костюмъ, незнакомецъ перемѣнялъ и выраженіе своей физіономіи. Въ нѣмецкомъ костюмѣ онъ былъ гордъ и серьёзенъ, въ испанскомъ веселъ и любезенъ, въ армянскомъ безпеченъ и пьянъ...
Молодой человѣкъ разсказывалъ съ такимъ жаромъ, что Гертруда слушала его, удерживая дыханіе, чтобъ не проронить ни одного слова. Разсказъ казался ей таинственной легендой Германіи, ея родины... Невольно приближала она стулъ свой къ тому мѣсту, гдѣ сидѣлъ молодой человѣкъ.
Гаисъ же слушалъ спокойно, хладнокровно. Казалось, нить этой запутанной, таинственной исторіи была въ его рукахъ. Изрѣдка внутреннее волненіе проявлялось на лицѣ его, но онъ старался преодолѣть себя и тотчасъ же принималъ прежній, холодный видъ.
Францъ разсказалъ о встрѣчѣ съ Армяниномъ, о выходѣ изъ театра, о появленіи трехъ незнакомцевъ, какъ-бы слѣдившихъ за нимъ; о томъ, какъ остановились часы въ Англійской-Кофейной, и какъ извощикъ, котораго онъ нанялъ, не хотѣлъ ѣхать.
При бѣжавъ на мѣсто поединка, онъ оглянулся и м е лькомъ увидѣлъ Армянина, вылѣзавшаго изъ кареты, изъ которой онъ самъ вышелъ, потому-что лошади едва передвигали ноги. Но и это былъ, вѣроятно, обманъ его воображенія, потому-что первый человѣкъ, котораго онъ встрѣтилъ въ Булоньскомъ-Лѣсу, былъ тотъ же незнакомецъ, съ серьёзнымъ и благороднымъ лицомъ...
-- Онъ дрался за васъ! невольно вскричалъ Гансъ Дорнъ.