-- Знаете ли что? господинъ Дорнъ, сказалъ онъ весело: -- еслибъ я не былъ влюбленъ какъ безумный, такъ женился бы на вашей дочери... Готовъ биться объ закладъ, что въ цѣломъ Парижѣ нельзя отъискать другаго столь же честнаго и добраго человѣка, какъ вы!.. Какъ бы то ни было, но я часто буду навѣщать васъ и подарю хорошенькій золотой крестикъ миленькой Гертрудѣ, надувшей теперь губки и считающей меня, вѣроятно, самолюбивѣйшимъ человѣкомъ въ цѣломъ мірѣ!.. Но пора приступить къ дѣлу: такъ-какъ я живъ и здоровъ, то принесъ вамъ деньги, чтобъ выкупить свой гардеробь.
-- Развѣ вы не истратили двухъ-сотъ-пятидесяти франковъ?
-- Вотъ еще! вскричалъ Францъ съ неудовольствіемъ: -- я истратилъ пятьсотъ!
-- Но....
-- Ахъ, господинъ Дорнъ! прервалъ его молодой человѣкъ: -- вы не можете представить себѣ, что случилось со мною въ эту ночь... По-временамъ мнѣ самому не вѣрится... Съ этими словами онъ вынулъ изъ кармана кошелекъ, наполненный червонцами, и высыпалъ часть его на столъ.
-- Чистое ли это золото? не фальшивыя ли деньги? спросилъ онъ.
Гансъ взялъ одинъ изъ червонцевъ и долго его разсматривалъ. Пока онъ повертывалъ его въ рукахъ, глаза его блистали радостію и улыбка выступила на устахъ. Видно было, что не одно золото занимало его.
-- Это чистое золото, отвѣчалъ онъ:-- и каждая изъ этихъ монетъ стоитъ десять флориновъ и тринадцать крейцеровъ австрійскихъ... Ужь не нашли ли вы ихъ?
-- Лучше того! возразилъ Францъ.-- Это самая забавная часть моей исторіи... Представьте себѣ, я положилъ деньги, полученныя отъ васъ, въ правый карманъ своего пажескаго кафтана... Я былъ наряженъ пажомъ, прибавилъ онъ, обратившись къ Гертрудѣ, съ изумленіемъ смотрѣвшей на золото, лежавшее на столѣ:-- это премиленькій костюмъ; вамъ онъ былъ бы очень къ-лицу!.. Итакъ, въ правомъ карманѣ были деньги, лѣвый былъ пустъ... Должно полагать, что на маскарадахъ бываютъ и воры: искусная рука похитила мое сокровище... все это очень-естественно и возможно... но вотъ что удивительно: пока мой правый карманъ опустошали, лѣвый наполнялся, и -- вы видите, что я не остался въ убыткѣ!
Противъ ожиданія молодаго человѣка, продавецъ платья не обнаружилъ большаго изумленія. На лицѣ же Гертруды выразилось наивное любопытство.