-- Здѣсь живетъ Гансъ Дорнъ, продавецъ платья? спросилъ незнакомецъ, не переступая еще черезъ порогъ.
Съ этими словами онъ вѣжливо приподнялъ шляпу и открылъ величественное чело, на которомъ ночь, проведенная безъ сна, не оставила ни малѣйшаго слѣда усталости.
Гертруда робко опустила глаза и такъ смутилась, что не знала, что отвѣчать.
Баронъ Фон-Родахъ шагнулъ за порогъ, бросивъ взглядъ, исполненный отеческой нѣжности, на молодую дѣвушку.
-- Милое дитя мое, сказалъ онъ:-- я вошелъ къ вамъ, не ожидая вашего отвѣта... Вы, вѣроятно, забыли меня, но я узналъ васъ, потому-что хорошо помню вашу добрую мать, на которую вы похожи лицомъ и, вѣроятно, сердцемъ...
Гертруда съ робостію подняла глаза.
Родахъ улыбался; улыбка его была кротка и ласкова.
-- Бѣдная Гертруда! проговорилъ онъ, думая не о дѣвушкѣ, стоявшей передъ нимъ, но о другой Гертрудѣ, которая нѣкогда была такъ же мила и молода, но которой теперь уже не было на свѣтѣ...
Но ему некогда было предаваться печальнымъ мыслямъ, а потому, послѣ нѣсколькихъ секундъ молчанія, онъ спросилъ:
-- Гдѣ вашъ отецъ, милая Гертруда?