Неожиданно виконтесса д'Одмеръ получила огромное наслѣдство послѣ смерти одного изъ родственниковъ своего мужа, котораго она никогда не видала. Не смотря на то, что теперь Елена была богата, она сохранила со времени своей бѣдности особенное уваженіе къ богатству и охотно приняла предложеніе кавалера Рейнгольда,-- потому-что онъ былъ богатъ.
Но это еще не все: она сама задумала женить своего сына на графини Лампіонъ. Виконтесса забыла о происхожденіи Эсѳири, потому-что нѣсколько лѣтъ, проведенныхъ въ бѣдности, погасили въ ней огонь прежней гордости. Притомъ же, Жюльенъ любилъ графиню Эсѳирь.
Дениза, которой не было еще прямо объявлено предложеніе кавалера, была не только равнодушна, но чувствовала къ нему даже нѣкоторое отвращеніе, въ-слѣдствіе котораго перестала навѣщать семейство Гельдберга, въ которомъ была у ней нѣжно-любимая подруга. Дениза всемъ сердцемъ привязалась къ кроткой Ліи.
Въ то утро, съ котораго мы начали эту главу, Дениза была чрезвычайно печальна. Въ прелестныхъ, томныхъ глазахъ ея выражалась тайная грусть. Она ничего не ѣла, и даже присутствіе любимаго брата изрѣдка только вызывало на уста ея принужденную улыбку. По-временамъ она какъ-бы приходила въ себя и принуждала себя быть веселою; но -- тщетное усиліе! Въ умъ ея была тягостная мысль, которую она не могла разогнать.
Иныя матери скоро угадываютъ тайну сердца дочерей своихъ; другія же какъ-бы упорствуютъ въ своей непроницательности. Виконтесса оскорбилась бы, еслибъ кто-нибудь сказалъ ей:
-- Дочь ваша любитъ...
Жюльенъ также не обладалъ особенною проницательностью; однакожь онъ угадалъ то, чего мать его не хотѣла видѣть.
Впрочемъ, Жюльенъ самъ былъ разсѣянъ, задумчивъ, не въ духѣ. Удовольствія ночи оставили въ немъ непріятное впечатлѣніе. Теперь, когда винные пары разсѣялись, онъ съ невольнымъ ужасомъ помышлялъ о своей незнакомкѣ. Онъ встрѣтилъ ее послѣ веселаго ужина; интрига скоро завязалась, и во всю ночь Жюльенъ въ какомъ-то страстномъ порывѣ любилъ эту женщину необузданно, безсознательно.
Когда страсть угасла -- пробудился разсудокъ. Страшное сомнѣніе вкралось въ умъ молодаго человѣка... Пока онъ былъ съ этой женщиной, въ немъ говорила одна страсть; теперь же издали и въ отсутствіи онъ видѣлъ то, чего не видалъ, когда былъ съ незнакомкой: онъ узнавалъ ее...
Сомнѣніе его еще болѣе усиливалось, когда онъ вспоминалъ слова Франца: