-- Въ этомъ-то и заключается вся прелесть! вскричала виконтесса д'Одмеръ.-- Это чудесная мысль!.. Замѣть, что домъ Гельдберга беретъ на себя доставить всѣхъ приглашенныхъ въ Германію... Всѣ почтовые экипажи будутъ наняты... Вефуру поручено распорядиться, чтобъ на извѣстныхъ станціяхъ были приготовлены роскошные обѣды, завтраки и ужины.
-- Въ-самомъ-дѣлѣ, сказалъ лейтенантъ:-- это будетъ очень-любопытно.
-- Ты понимаешь, что ни о чемъ не объявлено еще оффиціально, сказала виконтесса, мигнувъ однимъ глазомъ: -- мы первые узнали объ этомъ... Кавалеръ Рейнгольдъ бываетъ у насъ почти каждый день... не правда ли, Дениза?
Молодая дѣвушка утвердительно кивнула головой, но, не смотря на всѣ свои усилія, не могла улыбнуться. Грусть ея видимо усиливалась; можно было замѣтить, что она съ трудомъ удерживала слезы...
Но виконтесса д'Одмеръ ничего не замѣчала. Она была влюблена въ домъ Гельдберга, тратившаго сотни тысячь франковъ для одного бала. Въ-продолженіи двухъ или трехъ недѣль, съ-тѣхъпоръ, какъ ей сообщили тайну готовившагося праздника, она мечтала только о поѣздкѣ въ Германію, о туалетѣ и о счастіи сочетаться родственными узами съ богатой и могущественной фамиліей.
Впрочемъ, виконтесса считала совершенно излишнимъ безпокоиться о маловажныхъ болѣзняхъ молодыхъ дѣвушекъ, а между-тѣмъ она была добрая мать, заботившаяся только о счастіи своихъ дѣтей!
Да и чего не доставало Денизѣ? Докторъ ручался за ея здоровье; у нея было множество новѣйшихъ платьевъ, шляпокъ, кружевъ; ей ни въ чемъ не отказывали; ее возили на балы... О чемъ же она могла горевать?.. Блѣдность ея была естественное слѣдствіе дѣвическихъ болѣзней... Нѣтъ, Дениза не имѣла никакого права жаловаться, грустить!
А между-тѣмъ, виконтессѣ самой было нѣкогда восьмнадцать лѣтъ!.. Тоска любви заставляла и ее горевать, блѣднѣть. Сколько безсонныхъ ночей провела она нѣкогда въ замкѣ Роте!..
Но вѣдь это было такъ давно!.. Нельзя же всего запомнить!
Виконтесса д'Одмеръ вполнѣ предалась описанію обѣщаемаго празднества. Жюльенъ начиналъ слушать съ большимъ вниманіемъ: онъ былъ молодъ, и ему говорили объ удовольствіяхъ...