-- А!.. Господина Гельдберга-отца нельзя видѣть теперь.
-- Такъ потрудитесь сказать мнѣ, въ какіе часы можно его видѣть?
-- Ни въ какіе.
-- Скажите же мнѣ, наконецъ, когда можно поговорить съ нимъ о дѣлахъ?
-- Никогда.
Родахъ съ досадой посмотрѣлъ на важнаго лакея. Ему показалось, что онъ смѣется надъ нимъ. Но едва взглянулъ онъ въ лицо лакею, какъ гнѣвъ его внезапно прошелъ, и онъ отвернулся, какъ-бы желая скрыть свое лицо отъ знакомаго человѣка.
Эта предосторожность была, однакожь, ненужна, потому-что лакей, одѣтый нотаріусомъ, не удостоивалъ его взгляда.
-- Что дѣлать! возразилъ Родахъ съ притворнымъ равнодушіемъ: -- если нельзя видѣть господина Гельдберга-отца, такъ доложите обо мнѣ хоть сыну его...
-- Очень-хорошо, возразилъ лакей:-- это другое дѣло... Но господинъ Авель Фон-Гельдбергъ занятъ дѣлами.
-- На долго?