На блѣдномъ и важномъ лицъ Нѣмца выступилъ яркій румянецъ; вѣки его дрожали, въ глазахъ выражалось сильное волненіе.
-- Ваше сіятельство... проговорилъ онъ.
-- Тсс! этотъ титулъ не принадлежитъ мнѣ... Меня зовутъ барономъ Родахомъ, и ты меня не знаешь.
-- Помилуйте! какъ мнѣ не знать! вскричалъ блутгауптскій егерь.
-- Я баронъ Фон-Родахъ, говорятъ тебѣ; твои новые господа не должны знать моего настоящаго имени... Я ввѣрилъ тебѣ свою тайну: сохранишь ли ты ее?
Клаусъ приложилъ руку къ сердцу.
-- Приказывайте, ваше сіятельство, сказалъ онъ: -- я готовъ вамъ повиноваться... О, нѣтъ! клянусь честію, я не забылъ ни васъ, ни вашего благороднаго отца... Я бѣдный человѣкъ, и обязанъ служить, гдѣ прійдется... но сердце мое принадлежитъ прежнимъ господамъ моимъ... Скажите одно слово, и я готовъ служить вамъ.
-- Благодарю, возразилъ Родахъ: -- ты честный человѣкъ, и я узнаю въ тебѣ нашего васалла... Дай мнѣ руку!
Клаусъ съ восторгомъ схватилъ руку барона. Съ лица его исчезла прежняя тугая, натянутая важность, которую онъ считалъ необходимою принадлежностью чернаго фрака и своей должности... Теперь на лицъ его выражалось добродушіе и искренняя привязанность.
-- Приказывайте! сказалъ онъ.