-- А всему виной г-нъ баронъ! сказалъ онъ, стараясь подъ видомъ шутки скрыть свою досаду:-- вниманіе мое прежде всего было обращено на извѣстія изъ Франкфурта; потомъ нашъ любезнѣйшій баронъ фон-Родахъ сообщилъ намъ извѣстія чрезвычайно-интересныя... Я заслушался до того, что рѣшительно позабылъ о второмъ письмѣ...
-- Я бы желалъ знать, спросилъ Родахъ: -- что можетъ быть общаго между молодымъ человѣкомъ, о которомъ мы говорили и потеряннымъ письмомъ?
Рейнгольдъ улыбнулся съ самодовольствіемъ.
-- Это маленькая хитрость, придуманная мною, проговорилъ онъ.
-- Я бы желалъ знать, продолжалъ баронъ весьма-спокойно: -- какъ г-нъ кавалеръ де-Рейнгольдъ и донъ-Хозе-Мира, не говоря уже о старомъ Гельдбергѣ, невмѣшивающемся болѣе ни въ какія дѣла, до-сихъ-поръ не нашли средства отправить сына-дьявола къ отцу его?
Эта пустая игра словъ нисколько не согласовалась ни съ тономъ голоса, ни съ характеромъ барона Родаха. Несмотря на то, она очень понравилась двумъ компаньйонамъ: Рейнгольдъ громко захохоталъ, а Мира сдѣлалъ гримасу, замѣнявшую на лицѣ его улыбку.
-- Прекрасно, баронъ! чудесно! вскричалъ кавалеръ.-- Ха, ха, ха! отослать сына-дьявола къ отцу! Это чрезвычайно остроумно!.. То-есть, это значитъ -- отослать его къ чорту?.. Правда, я самъ удивляюсь, что онъ такъ долго живетъ...
-- Особенно при вашей ловкости, возразилъ Родахъ: -- мнѣ кажется, мальчишку гораздо легче спровадить, нежели стараго Гюнтера фон-Блутгаупта и жену его Маргариту...
-- И да, и нѣтъ, сказалъ Хозе-Мира съ видомъ глубокаго знатока.
-- И да, и нѣтъ, повторилъ Рейнгольдъ:-- во-первыхъ, мы совсѣмъ не знали, съ кѣмъ имѣемъ дѣло...