-- Какъ! вскричалъ Родахъ съ притворною радостью: -- не-ужели молодой человѣкъ уже...
-- Отправленъ къ своему отцу, отвѣчалъ Рейнгольдъ съ гордостью.
Родахъ сталъ весело потирать руки; холодное выраженіе лица, которое онъ сохранялъ до-сихъ-поръ, придавало контрастомъ своимъ особенный вѣсъ этому движенію удовольствія.
Мира смотрѣлъ на него съ непритворною радостью, а Рейнгольдъ съ гордою скромностью наслаждался удовольствіемъ барона.
Это удовольствіе было такъ живо, что въ искренности его невозможно было сомнѣваться. Еслибъ даже предположить, что компаньйоны сохранили еще нѣкоторую недовѣрчивость къ барону, такъ это движеніе должно было совершенно ихъ успокоить.
Родахъ былъ не лучше ихъ: слѣдовательно, принадлежалъ къ ихъ шайкѣ. Онъ какъ-бы выдержалъ свой экзаменъ; Рейнгольдъ и Мира, не колеблясь ни минуты, выдали ему дипломъ на братство.
-- Чортъ возьми назначенное свиданіе! весело вскричалъ кавалеръ.-- Я опоздаю получасомъ... да все равно! Я не могу долѣе противиться желанію дать вамъ, баронъ, болѣе-подробныя свѣдѣнія о молодомъ человѣкѣ, въ которомъ вы, по-видимому, принимаете такое живое участіе...
Рейнгольдъ мигнулъ глазомъ; важный носъ доктора сморщился; Родахъ поклонился улыбаясь.
-- Еслибъ я могъ найдти проклятое письмо, продолжалъ кавалеръ, заглядывая подъ кресло: -- извѣстія мои имѣли бы болѣе достоверный видъ... не знаю, куда оно дѣвалось... Найдется! Представьте себѣ, что этотъ мальчишка былъ, въ-продолженіе нѣсколькихъ лѣтъ, прикащикомъ въ домѣ Гельдберга...
-- Въ домѣ Гельдберга! повторилъ Родахъ съ крайнимъ изумленіемъ.