Первое начало было сдѣлано. Мира могъ теперь говорить хоть до завтра.
-- Мы еще поговоримъ объ этихъ господахъ, продолжалъ онъ: -- я сказалъ вамъ, что сначала принялъ васъ за сообщника нашихъ враговъ... даже за одного изъ враговъ... Но всѣ мои подозрѣнія разсѣялись мало-по-малу. Съ-тѣхъ-поръ, какъ мы вмѣстѣ, я не перестаю наблюдать за вами, и все, что я видѣлъ, все, о чемъ догадался, внушило мнѣ полную къ вамъ довѣренность... Если домъ Гельдберга можетъ еще быть спасенъ, такъ только вами, вами одними!..
Родахъ молча поклонился.
-- Ваши собственныя выгоды требуютъ того, продолжалъ докторъ:-- и я душевно радуюсь, что вижу наконецъ человѣка между нами!
-- Стало-быть, вы имѣете причины жаловаться на своихъ компаньйоновъ? спросилъ баронъ.
-- Жаловаться? мало того! отвѣчалъ докторъ Хозе-Мира, понизивъ голосъ.-- Я имѣю причины ненавидѣть, презирать ихъ... Простите мнѣ мою откровенность, г. баронъ, но я хочу, чтобъ домъ Гельдберга былъ спасенъ, и потому считаю необходимымъ объяснить, съ какими людьми вы будете имѣть дѣло... Старый Моисей, какъ вамъ извѣстно, совершенно удалился отъ дѣлъ; онъ человѣкъ рѣдкій въ коммерческихъ дѣлахъ, но Богъ-знаетъ, чѣмъ онъ теперь занимается! Итакъ, на него полагаться нельзя... Сынъ его, Авель, гордъ и малодушенъ, ума вялаго, испорченъ случаемъ, доставившимъ ему нѣкоторую репутацію между биржевыми глупцами...
-- Вы очень-строги, сказалъ баронъ.
-- Я справедливъ!.. Кавалеръ Рейнгольдъ былъ бы человѣкъ совершенный, еслибъ судьба оставила его на прежнемъ мѣстѣ... то-есть, на мѣстѣ промышленика низшаго разряда. Онъ лжетъ довольно-искусно и наглость его можетъ обмануть многихъ; онъ умѣлъ придать себѣ манеры, довольно-близкія къ манерамъ большаго свѣта, и мнѣ случалось встрѣчать глупцовъ, называющихъ его образцомъ свѣтскости... По-несчастію, судьба поставила его однимъ изъ начальниковъ огромнаго банкирскаго дома и это-то совершенно сбило его съ толку... Еслибъ первый актёръ какого-нибудь бульварнаго театра вздумалъ выйдти на сцену Французскаго Театра, его бы освистали: такъ точно пройдоха, славящійся между третьестепенными биржевыми промышлениками, не съумѣетъ владѣть мильйонами... Бѣдный умъ Рейнгольда сбился съ толку; онъ вообразилъ себя великимъ экономистомъ, сталъ дѣлать глупости, чтобъ скрыть свою неспособность, и довелъ свое ничтожное тщеславіе до смѣшнаго... Онъ главный виновникъ удаленія отъ дѣлъ стараго Моисея: онъ пустился въ нелѣпыя спекуляціи, мысль о которыхъ могла родиться только въ его пустой головѣ!..
-- Эти попытки и спекуляціи, вѣроятно, повредили кредиту дома? спросилъ Родахъ.
-- Нѣтъ, возразилъ докторъ: -- благодаря Бога, Рейнгольдъ въ этомъ отношеніи еще довольно-хитеръ. Спекуляціи его ограничивались большею частію извлеченіемъ выгодъ изъ нищеты, а нищета, неумѣющая защищаться, не находитъ и силъ жаловаться!.. Человѣкъ съ умомъ могъ бы извлечь изъ этого огромную пользу!.. Отнимайте у нищаго половину его насущнаго хлѣба, и васъ же назовутъ филантропомъ... Тампльская спекуляція,-- дѣло отвратительное, потому-что лишаетъ бѣдняковъ доброй половины ихъ дохода,-- дала Рейнгольду репутацію рѣдкаго филантропа... Но самое опасное заключается во множествѣ его предпріятій и въ правѣ брать изъ нашей кассы сколько ему заблагоразсудится... Рейнгольдъ въ нашемъ домѣ тягостное бремя, отвратительное зло, могущее сдѣлаться смертельнымъ, если мы не поспѣшимъ искоренить его вовремя...