-- Вамъ, какъ доктору, легче всего искоренить это зло, сказалъ Родахъ.
-- Господинъ баронъ! возразилъ докторъ: -- мнѣ надобно переговорить съ вами о дѣлахъ крайней важности, и я увѣренъ, что вы не раскаетесь, согласившись выслушать меня... Но прежде все то, я долженъ сказать вамъ нѣсколько словъ о трехъ дочеряхъ стараго Гельдберга... Младшая изъ нихъ еще ребенокъ. Она не знаетъ ничего о томъ, что дѣлается въ домѣ, и старшія сестры не успѣли еще погубить ее...
Въ первый разъ съ самаго начала этого разговора, на лицѣ Родаха выразилось участіе.
-- Средняя, продолжалъ докторъ: -- была бы прекрасною женщиной, еслибъ у нея не было старшей сестры. У старшей же есть мужъ, человѣкъ нѣкогда весьма-богатый, но теперь разорившійся по милости жены... Она прекрасна, какъ ангелъ, и зла, какъ демонъ... Еслибъ не она, такъ у насъ въ настоящую минуту было бы въ кассѣ не менѣе двухъ мильйоновъ!
-- Развѣ у нея есть четвертый ключъ? спросилъ баронъ.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ Мира: -- но она пользовалась однимъ изъ нашихъ ключей.
-- Куда же она дѣвала столько денегъ?
-- Она играетъ страстно -- и выигрываетъ чаще, нежели проигрываетъ... Она должна быть очень-богата!.. У нея есть, вѣроятно, агентъ, которому она отдаетъ свои деньги... Это престранная женщина -- характера твердаго, ума обширнаго, но безъ сердца... безъ жалости, по-крайней-мѣрѣ!-- поправился докторъ, проведя рукою по лбу:-- въ сердцѣ ея таится глубокая любовь, которая могла довести ее до высокой добродѣтели, а между-тѣмъ глубоко погрузила въ порокъ... Это существо необъяснимое, понимающее добро, но предавшееся злу; женщина рѣшительная, смѣлая, готовая на все и умѣющая скрывать всѣ свои ощущенія... Она -- женщина по безпорядочной прихоти, по пылкимъ страстямъ; мужчина -- по непоколебимой волѣ; демонъ -- по холодному коварству и умѣнію обманывать!
Маска ледянаго педантизма, обыкновенно покрывавшая лицо доктора, исчезла. На устахъ его была горькая, грустная улыбка; въ глазахъ мечтательная задумчивость, и слова какъ-бы невольно лились изъ устъ.
-- Я зналъ ее ребенкомъ, продолжалъ онъ медленно и смягченнымъ голосомъ.-- Мнѣ кажется, тогда душа ея была прелестна!.. Я зналъ ее молодою дѣвушкою: тогда мысли ея были непорочны, чисты... Кто объяснитъ, что такое женщина!.. Судя по настоящему, я не смѣю вѣрить въ прошедшее... Въ-продолженіе нѣсколькихъ мѣсяцевъ, она держалась въ равновѣсіи между тѣмъ, что люди привыкли называть добромъ и зломъ... Какую бы дорогу избрала она, еслибъ была предоставлена себѣ одной,-- не знаю... Но вѣроятно, какой-то таинственный голосъ нашептывалъ ей слова обольщенія... На пути своемъ, она встрѣтила человѣка, который сказалъ ей, что добродѣтель ложь, что другаго міра нѣтъ... человѣка коварно-насмѣшливаго, глубоко и искренно-невѣрующаго; человѣка, съ наслажденіемъ остановившаго порывы юной, дѣвственной души и старавшагося преобразовать ее по образу своей души отжившей, завядшей... Этотъ человѣкъ любилъ ее пламенно, страстно и... обольстилъ ее...