-- Доказательства у меня есть, сказалъ баронъ:-- сегодня утромъ я вручилъ одному честному, надежному человѣку шкатулку, содержащую въ себѣ доказательства, совершенно-достаточныя для того, чтобъ отправить весь домъ Гельдберга на эшафотъ!
Докторъ невольно отодвинулъ кресло и устремилъ на Родаха взглядъ, исполненный ужаса.
Лицо барона было по-прежнему холодно и спокойно.
-- Я не говорилъ этого вашимъ компаньйонамъ, продолжалъ онъ: -- потому-что эти господа тотчасъ же сдались, и угроза казалась мнѣ излишнею съ людьми, которые съ перваго слова признали себя побѣжденными; и вамъ, господинъ докторъ, я это говорю, какъ вы сами видите, очень-спокойно, безъ всякаго намѣренія пугать васъ... Въ доказательство этого, я почти готовъ принять ваше предложеніе.
Лицо Хозе-Мира нѣсколько прояснилось.
-- Позвольте узнать, что заключается въ этой шкатулкѣ? проговорилъ онъ съ нѣкоторымъ остаткомъ боязни.
-- Извольте; не считаю нужнымъ скрывать отъ васъ этого... Въ ней заключаются ваши письма, господинъ докторъ, изъ замка Блутгаупта отъ 1823 и 1824 годовъ. Эти письма, -- надобно отдать вамъ справедливость, -- написаны очень-умно и осторожно, но они поясняются другими письмами фан-Прэтта, Маджарина, кавалера фон-Рейнгольда и самого Моисея Гельда, написанными въ разныя времена.
-- Но какимъ образомъ достались вамъ эти письма? спросилъ Португалецъ.
-- Весьма-просто... Цахеусъ Несмеръ былъ вашимъ компаньйономъ, но не другомъ. Онъ безпрестанно страшился ссоры между вами, и потому хранилъ вѣрное оружіе въ случаѣ нападенія на него...
-- Въ-продолженіе двадцати лѣтъ! произнесъ Мира.