-- Говорите, докторъ, я слушаю.
-- Вы прибыли изъ Германіи съ значительными документами, уплата которыхъ намъ теперь рѣшительно невозможна; слѣдовательно, мы въ вашихъ рукахъ... но для своей же пользы вы хотите пощадить насъ, и даже помочь намъ... Слушайте же внимательно. У Авеля нѣтъ ничего, кромѣ полудюжины лошадей, чистой крови, по его мнѣнію; у Рейнгольда, несмотря на всѣ спекуляціи его, нѣтъ ничего, кромѣ долговъ; графиня Лампіонъ богата, но это до насъ не касается.-- Относительно же стараго Моисея я рѣшительно не знаю, что сказать; онъ окружаетъ себя таинственностью, которую мнѣ не удалось еще проникнуть... Каждый день запирается онъ у себя въ комнатѣ, и я удостовѣрился, что никто въ цѣломъ домѣ не знаетъ, что онъ дѣлаетъ.
-- Но, во всякомъ случаѣ, какая бы ни была его тайна, мы не можемъ и на него положиться.
-- А общественная касса пуста... Понимаете?
-- Начинаю понимать. Извольте продолжать.
-- Я кончу въ двухъ словахъ. Г-жа де-Лорансъ должна мнѣ огромную сумму... Употребивъ хитрость, я могу воротить свои деньги...
-- Далѣе?
-- Воротивъ деньги, я буду богатъ въ сравненіи съ своими нищими компаньйонами... Тогда вамъ нужно будетъ передумать; вы должны угрожать намъ процессомъ... У меня одного будутъ въ рукахъ средства удовлетворить васъ... Кажется, ясно, что этимъ способомъ мы, соединившись, завладѣемъ всѣмъ домомъ.
-- Правда, сказалъ Родахъ: -- но... вѣдь домъ и безъ того уже въ моихъ рукахъ?
-- Позвольте. Я могу получить свои деньги на-дняхъ... Если долгъ уплатить вамъ по векселямъ, то вы теряете единственное оружіе, которымъ можете содержать насъ въ страхѣ; ибо, между нами будь сказано, господинъ баронъ, хотя тайны, извѣстныя вамъ, весьма-важны, -- но вѣдь это давно-прошедшее... отъ Парижа до замка Блутгаупта далеко... да кромѣ того, нужны доказательства...