Не болѣе минуты прошло съ-тѣхъ-поръ, какъ вошелъ баронъ.
Авель только-что раскланялся съ нимъ и предлагалъ ему гаванскую сигару въ какой-то фантастической сигарочницѣ.
Баронъ принялъ сигару, не взглянувъ даже на сигарочницу.
-- Боже мой, господинъ баронъ, сказалъ Авель, подавая ему огня въ маленькой жаровнѣ, привезенной съ береговъ Нила: -- простите мнѣ великодушно, что я осмѣлился пригласить васъ въ свою бѣдную мансарду.
Баронъ возвратилъ ему жаровню и пустилъ струю дыма, кивнувъ головою.
Быть-можетъ, онъ первый изъ входившихъ въ эту комнату не сказалъ Авелю комплимента на счетъ убранства ея.
Авель оскорбился этимъ, но инстинктивно понялъ, что не имѣлъ ни права, ни возможности выказать своего неудовольствія человѣку, котораго долженъ былъ беречь.
-- Покорно благодарю васъ, г-нъ баронъ, продолжалъ онъ, небрежно ставя жаровню на каминъ: -- что вы вспомнили о моей просьбѣ...
-- Я пришелъ, отвѣчалъ Родахъ: -- полагая, что вы хотите сообщить мнѣ что-либо важное... наше взаимное положеніе таково, что мы должны дѣйствовать какъ-можно-согласнѣе.
Авель надѣялся-было сблизиться съ Родахомъ; но холодность барона разсѣяла всѣ надежды его, и онъ по-неволѣ отказался отъ фамильярности.