Какая могла быть причина этому внезапному смущенію? Родахъ внимательнѣе посмотрѣлъ на старуху и увидѣлъ умоляющее выраженіе страдальческаго лица ея. Это лицо пробудило въ немъ неясныя воспоминанія. Онъ былъ увѣренъ, что видалъ эту старуху; по когда, гдѣ?..
Старуха продолжала глядѣть на кавалера глазами, полными слезъ.
Кавалеръ не трогался. Онъ вперилъ глаза въ полъ, какъ-будто-бы предъ нимъ явилась голова Медузы.
Родахъ смотрѣлъ то на старушку, то на кавалера.
Клаусъ остановился на противоположномъ концѣ передней. Онъ употреблялъ неимовѣрныя усилія, чтобъ сохранить важный и серьёзный видъ, который принималъ всегда, когда облекался въ свой черный фракъ, -- но не могъ... Издали смотрѣлъ онъ выпуча глаза на эту нѣмую сцену, никакъ не понимая, что могло быть общаго между гордымъ, богатымъ, дерзкимъ кавалеромъ фон-Рейнгольдомъ и несчастной старушонкой, обходившейся почтительно даже съ нимъ, Клаусомъ...
По его мнѣнію, мадамъ Реньйо, съ своимъ покорнымъ видомъ и изношеннымъ платьемъ была не что иное, какъ нищая. Какъ же объяснить странное впечатлѣніе, произведенное видомъ ея на одного изъ компаньйоновъ могущественнаго дома Гельдберга?..
Какъ ни думалъ Клаусъ, однакожь эта сцена все оставалась для него необъяснимою загадкою.
По мѣрѣ того, какъ длились это молчаніе и неподвижность, смущеніе Рейнгольда становилось болѣе-замѣтнымъ. Посинѣвшія губы его дрожали, на лбу образовались внезапныя морщины, на щекахъ выступали то синеватыя, то красныя пятна.
Старуха уперлась одною рукою объ стѣну, а другую приложила къ волновавшейся груди; она не могла перенести всѣхъ чувствованій, наполнявшихъ ея сердце; ноги ея подгибались; крупныя слезы катились по морщинамъ, перерѣзывавшимъ впалыя щеки ея.
Наконецъ, она проговорила тихимъ, жалобнымъ голосомъ чье-то имя...