Клаусъ вообразилъ уже, что она имѣла намѣреніе ночевать въ передней.
Между-тѣмъ, бѣдная старушка уже болѣе пятидесяти разъ говорила себѣ:
-- Подожду еще минуту... Если первый человѣкъ, который пройдетъ черезъ переднюю, будетъ не онъ, такъ я уйду...
И первый человѣкъ проходилъ, не удостоивая бѣдной старухи взглядомъ; то былъ не онъ... А между-тѣмъ, бѣдная старуха Реньйо все еще ждала...
Ей казалось, что, съ удаленіемъ изъ этого дома, она лишится послѣдней надежды... За дверьми дома ожидалъ ее неизбѣжный позоръ, а за позоромъ тягостная смерть между сырыми стѣнами тюрьмы!..
И еще разъ отворилась дверь...
Старуха подняла глаза, омоченные слезами... и не вѣрила глазамъ своимъ; вся кровь бросилась ей въ лицо; она скоро встала, и крикъ радости замеръ въ груди ея.
Рейнгольдъ и баронъ Родахъ въ одно время взглянули въ ту сторону, откуда слышался крикъ. Они увидѣли старуху, протягивавшую къ нимъ дрожащія руки.
Лицо кавалера покрылось зеленоватою блѣдностью. Онъ отступилъ, какъ-бы наступивъ на змѣю.
Родахъ узналъ старуху, съ которою, нѣсколько часовъ назадъ, ждалъ въ передней. Обративъ взоръ къ кавалеру, онъ былъ пораженъ его смущеніемъ.