-- Если эта ночь будетъ послѣднею для кого-нибудь изъ насъ, возразилъ пажъ: -- то да будетъ ему царствіе небесное!
Гертруда боязливо прижалась къ нему.
Гансъ обвилъ рукою талью молодой дѣвушки и прижалъ ее къ своей груди.
-- Оставь, оставь меня, -- сказала она: -- грѣшно шутить у постели больной... лучше помолимся.
Гансъ, сжалившись надъ боязнію молодой дѣвушки, старался успокоить ее.
-- Мы дѣти, говорилъ онъ улыбаясь:-- и предаемся страху потому-что всѣ лица, окружающія насъ, печальны... потому-что на дворѣ завываетъ вѣтеръ... Завтра въ колыбели будетъ прелестный ребенокъ, и мы съ тобой, Трудхенъ, выпьемъ бокалъ рейнскаго вина за здравіе наслѣдника Блутгаупта!
-- Да услышитъ тебя небо! проговорила Гертруда.
-- У этихъ людей непріятныя лица, продолжалъ Гансъ, указывая на трехъ пріятелей Гюнтера: -- но лицо не всегда зеркало души, и, быть-можетъ, они предобрые и честные люди... Разскажи-ка мнѣ лучше, Трудхенъ, что поговариваютъ о неожиданной беременности молодой графини?..
Гертруда промолчала нѣсколько секундъ, но она была женщина, и въ пятнадцать лѣтъ желаніе разсказать таинственную исторію -- сильнѣе страха.
-- Многое говорятъ, отвѣчала она наконецъ: -- и между-прочимъ такія вещи, которыхъ я не понимаю... Но слушай, Гансъ, я перескажу тебѣ все, какъ умѣю и какъ слышала.