Ліа бросила письмо на столъ, на которомъ лежало уже около двадцати разбросанныхъ писемъ. Одни были писаны тою же рукою, какъ и письмо, отрывокъ изъ котораго мы сейчасъ прочитали; другія были некончены: ихъ начинала писать сама молодая дѣвушка.
Она не смѣла высказать всего тому, кого любила: онъ былъ такъ несчастливъ! Она старалась удѣлять ему только свою радость. Когда сердце диктовало перу ея слишкомъ-печальныя слова, она бросала начатое письмо и старалась развеселиться.
Нѣсколько секундъ перебирала она молча письма, выбрала одно, читанное болѣе другихъ, и снова принялась перечитывать его.
"...Говорилъ ли я вамъ, чтобъ вы перестали любить меня, Ліа?.. О, не вѣрьте мнѣ!.. я стараюсь обмануть самого-себя. Что будетъ со мною безъ вашей любви? Только она, она одна даетъ мнѣ силу бороться съ отчаяніемъ!
"Знавшіе меня, говорили никогда, что душа моя тверда и что никакое несчастіе не поколеблетъ желѣзной моей воли; -- они правы: воля моя осталась непоколебимою, и я убѣжденъ, что могу умереть безъ жалобы...
"Но что такое смерть?.. Надобно умѣть жить!.. Надобно умѣть терпѣливо сберегать свою силу до часа борьбы; надобно умѣть страдать и не слабить; надобно умѣть скрыть въ глубинѣ души всю свѣжесть чувствъ, чтобъ явиться съ нею въ день свободы, въ день торжества, и начать жить новою жизнію!..
"Вотъ въ чемъ заключается истинное мужество, истинная добродѣтель...
"Нисколько разъ уже затворялись за мной двери темницы; я былъ моложе, быть-можетъ, сильнѣе, и никогда не отчаявался. Во время заточенія, придумывалъ я средства къ освобожденію или обдумывалъ планъ битвы, когда мнѣ удастся, наконецъ, встрѣтиться лицомъ-къ-лицу съ моими врагами!
"И ни разу не ослабѣвалъ я, ни разу сомнѣніе не подрывало убѣжденія моего въ моей сили!.. Рука моя была тверда, умъ свѣтелъ; дорога моя была начертана: и въ самое то время, когда меня считали вѣчнымъ узникомъ, я шелъ уже смѣлыми шагами по широкому пути свободы...
"Не-уже-ли кровь моя остыла? Не-уже-ли я сталъ слабѣе, менѣе-мужественъ?-- Не знаю; но иногда, въ безсонныя ночи, сердце мое сжимается, и вся будущность моя покрывается погребальнымъ саваномъ...