"О! зачѣмъ я встрѣтилъ васъ на пути своемъ! Зачѣмъ полюбилъ я васъ... зачѣмъ полюбили вы меня!
"Вы почти ребенокъ; черезъ нисколько лѣтъ, я буду старикомъ. Вы рождены для счастія; я съ молодости брожу по міру подъ тяжестію таинственнаго долга. Вы, Ліа, мой нѣжный другъ, не можете сообщить мнѣ своей радости, а я передалъ вамъ только тоску свою!
"Какъ прелестна ваша дѣвственная улыбка! Какъ я молодѣлъ, смотря на васъ, счастливую и безпечную птичку, порхавшую между душистыми кустами нашихъ горъ!
"Теперь въ вашихъ письмахъ я вижу слѣды слезъ. Вы спасли жизнь бѣдному изгнаннику, Ліа, а онъ -- онъ превратилъ ваши радости въ печаль!
"Не смѣю сказать: "лучше бы я умеръ!" потому-что живу не для себя одного. Я долженъ исполнить долгъ свой. Но тысячу разъ предпочелъ бы я заточеніе, въ которомъ нахожусь теперь!..
"Я страдалъ бы болѣе, но вы, по-крайней-мѣрѣ, были бы счастливы, какъ прежде.
"Забудьте меня, Ліа!.. Ліа, умоляю васъ, вообразите себѣ, что я умеръ и не думайте болѣе обо мни... Слушайте... рука моя обагрена кровію!.. Что можетъ быть общаго между убійцей и вами?..
"Да, я убійца! Судьба моя влечетъ меня все впередъ, и Господь вложилъ въ руку мою мечъ кары!.. Прошу, умоляю васъ, не любите меня болѣе! Чтобъ довершить начатое, мнѣ нужна непобѣдимая сила и непреклонная твердость воли... Не любите меня, потому-что я слабѣю при одной мысли, что могу быть счастливъ..."
Ліа читала сквозь слезы, и душа ея исполнилась ужаса. Она трепетала, читая слова убійства, мести; но въ сердцѣ ея не было ни малѣйшаго упрека.
Человѣкъ, писавшій эти строки, былъ для нея божествомъ. Одна мысль о томъ, что онъ могъ поступить дурно, казалась ей святотатствомъ. Она любила его неограниченною, сильною, юною любовію.