-- Нѣтъ, нѣтъ! продолжала она, и лучъ надежды сіялъ въ прелестныхъ глазахъ ея: -- Господь сжалится надо мною!.. завтра я пойду къ этой женщинъ и найду у ней письмо!.. О, на колѣняхъ буду я благодарить Бога!.. Пресвятая Дѣва! Сжалься надо мною!.. Одно письмо, одну строку, по которой я могла бы видѣть, что онъ не забылъ меня!..
Посреди стола стояла шкатулка; Ліа подошла къ ней, открыла и уложила въ нее всѣ письма, разбросанныя на столѣ. Складывая ихъ, она прочитывала въ каждомъ одну фразу, одно слово, напоминавшее ей содержаніе всего письма.
Она знала ихъ наизусть и, не смотря на то, безпрестанно перечитывала.
Вмѣстѣ съ его письмами, она укладывала и свои, неконченныя. Она любила ихъ потому, что они напоминали ей его и служили повтореніемъ ея мыслей.
Шкатулка была уже почти-полна, и на столѣ оставались только два или три письма, измятыя отъ ежедневнаго перечитыванія. Ліа взяла одно изъ нихъ и взглянула на первыя строки. То было черновое письмо, давно написанное ею, мѣсяцѣ спустя послѣ прибытія въ Парижъ.
Она не отослала этого письма, потому-что содержаніе его еще болѣе увеличило бы страданія того, кого она желала утѣшить.
Невольно стала она перечитывать забытыя строки, напоминавшія ея прежнюю грусть:
"...Я не знаю гдѣ вы теперь, и съ самаго отъѣзда своего изъ Германіи не получала отъ васъ писемъ.
"Отто! не-уже-ли вы, обѣщавшійся вѣчно любить меня, забыли меня?.. Что вы дѣлаете теперь? Боже мой! какъ я страдаю въ разлукѣ съ вами!
"Я адресую свои письма на имя добраго Готлиба, крестьянина, дававшаго вамъ убѣжище, въ окрестностяхъ Эссёльбаха... Не знаю, дойдутъ ли они до васъ.