"Я въ Парижѣ, у отца моего, котораго едва знаю, съ сестрами, которыхъ не видала съ самаго дѣтства. Мы живемъ въ великолѣпномъ домѣ, и я окружена роскошью, къ которой не привыкла.
"Все прекрасно въ домѣ моего отца. Хотя домъ находится въ центръ столицы, но въ немъ есть и зелень и цвѣты; въ немъ слышно даже пѣніе птичекъ... свободныхъ, веселыхъ, счастливыхъ!
"Изъ павильйона, въ которомъ я пишу къ вамъ, видны высокія деревья, вѣтви которыхъ касаются моихъ оконъ,-- и я плачу, смотря на нихъ, Отто, потому-что они напоминаютъ мни другія Деревья, свободно растущія на нашихъ горахъ и въ тѣни которыхъ мы бесѣдовали...
"Какое счастіе было написано на вашемъ лицѣ, когда вы смотрѣли на меня! Съ какою любовно цаловали вы мои руки!.. Боже мой! Я надѣялась, что ваша любовь никогда не угаснетъ: не-ужели я ошиблась?..
"Каждый вечеръ вижусь я съ отцомъ своимъ; онъ добръ и, кажется, любить меня; я душевно его уважаю.
"У меня есть братъ, который посмотрѣлъ на меня въ лорнетъ, когда я пріѣхала; онъ цалуетъ мни руку, какъ чужой, и говоритъ мни комплименты. Не знаю, любитъ ли онъ меня.
"У меня двѣ сестры. Еслибъ вы знали, Отто, какъ онѣ хороши! Я была разъ на балу и видѣла, какъ ихъ окружали толпы поклонниковъ. Я сама не могу смотрѣть на нихъ безъ восторга, когда прекрасныя плечи ихъ обнажены и голова украшена брильянтами.
"Всѣ мои родные исповѣдуютъ еврейскую вѣру; никто до-сихъ-поръ не препятствовалъ мнѣ исполнять обязанности христіанской религіи; но, по-видимому, это огорчаетъ моего, стараго отца; два или три раза дѣлалъ онъ мнѣ кроткіе выговоры, и я не знала, что отвѣчать на нихъ...
"Братъ и средняя сестра не обращаютъ на это никакого вниманія.
"Старшая же сестра моя смѣется или шутитъ, когда ей говорятъ о религіи.