-- Пойдемте со мною, сказала она:-- эта зала наполнится черезъ нѣсколько минутъ, и люди, которые соберутся сюда, всѣ знаютъ Германію.
Она увлекла за собою Родаха и повела чрезъ комнаты нижняго этажа, въ которыхъ въ это время никого не было. Она ввела его въ свой павильйонъ, заперла на ключъ дверь и сѣла возлѣ Родаха на кушетку.
Она взяла его за руку и взоромъ, исполненнымъ любви, осматривала съ головы до ногъ; Ліа была исполнена наивной радости; ей и въ голову не приходило спросить его, какъ и зачѣмъ онъ пришелъ; она любовалась, восхищалась имъ, любила его!
Они сидѣли оба противъ окна, возлѣ фортепьяно Ліи, на которомъ были разбросаны германскія мелодіи. Форма комнаты была точно такая же, какъ противоположнаго павильйона, въ которомъ мы слышали разговоръ Эсѳири и Сары. Только украшенія были другія. Ліа Гельдбергъ убрала свое любимое убѣжище по своему вкусу.
Въ одномъ углу, на этажеркѣ съ рѣзными украшеніями, лежали любимыя ея книги; близь фортепьяно, маленькое бюро со вставными орнаментами изъ перламутра и розоваго дерева, было покрыто бумагами и неконченными письмами; передъ окномъ, выходившимъ въ садъ, на наклонномъ столѣ лежалъ альбомъ, на открытой страницъ котораго послѣдніе лучи дневнаго свѣта освѣщали акварельный рисунокъ.
Онъ представлялъ видъ Германіи; извилистая тропинка, шедшая въ гору, была отѣнена вѣковыми деревьями; подъ ними, на краю дороги, сидѣли мужчина и молодая дѣвушка; двѣ лошади были привязаны ко пню обрубленнаго тополя...
Далѣе, начатое вышиванье, зимніе цвѣты... словомъ, все, что можетъ развлекать уединеніе молодой дѣвушки.
Увеличивавшіеся сумерки бросали прозрачное покрывало на всѣ предметы и сливали ихъ въ гармонической полутѣни.
Все располагало къ нѣжнымъ мечтамъ и разговорамъ о любви...
Но бѣдная Ліа не замѣчала одного страннаго обстоятельства.