Малютка посмотрѣла на брата и сестру, сидѣвшихъ къ ней спиною, возлѣ камина; она хотила удостовѣриться, не подслушиваютъ ли они, будто-бы зѣвая отъ скуки.
-- Предупреждаю васъ, сударыня, продолжалъ Рейнгольдъ: -- что положеніе нашихъ дѣлъ, по моему мнѣнію, значительно измѣнилось... Долговязый незнакомецъ, такъ некстати ранившій Вердье. вѣроятно, не безъ цѣли и не для прогулки пришелъ такъ рано въ Булоньскій-Лѣсъ... Я долго размышлялъ объ этомъ чертовскомъ дѣлѣ и вывелъ заключеніе, что у нашего молодаго человѣка должны быть покровители.
-- А у насъ есть деньги, сказала Малютка.
-- Были... проворчалъ Рейнгольдъ.
Малютка пристально взглянула на кавалера.
-- Къ-чему терять лишнія слова? сказала она:-- я хочу, чтобъ онъ умеръ!
-- Я тоже, возразилъ Рейнгольдъ:-- но...
-- Докторъ! прервала его Малютка:-- научите его, что дѣлать.
Португалецъ хранилъ до-тѣхъ-поръ холодное, важное молчаніе. Когда Малютка смотрѣла на него, онъ опускалъ глаза; когда Малютка отводила отъ него взоръ, онъ подымалъ глаза и устремлялъ на нее съ пламеннымъ, страстнымъ выраженіемъ.
Слова Сары были для него приказаніемъ.