Рѣшеное дѣло.
Нашъ разсказъ продолжается тамъ же, гдѣ мы его оставили: мы еще въ Тамплѣ, въ чистый понедѣльникъ вечеромъ, въ 1844 году.
Всѣ харчевни, сосѣднія съ рынкомъ, торговали прибыльно, потому-что чистый понедѣльникъ -- день роздыха между воскресной гульбой и оргіей, посвященной вторнику; онъ -- часть карнавала; его надо хоть немного вспрыснуть.
По-этому, пили такъ, какъ слѣдуетъ пить вокругъ Тампля; сидръ и бѣлое винцо лились водянистыми волнами. Модныя харчевни были запружены привычными посѣтителями ни больше, ни меньше вчерашняго, а лишнихъ гостей провожали въ другіе, не столь знаменитые кабачки, которые такимъ-образомъ пользовались частичкой обильныхъ барышей.
Это было почти въ то самое время, когда г-жа Лорансъ сходила по крутой и скользкой лѣстницѣ г-жи Батальёръ, чтобъ пробраться на Площадь-Ротонды. Она, какъ мы сказали, остановилась на минуту въ концѣ улицы Дюпти-Туаръ, потому-что, при свѣтѣ фонарей, приняла за Франца человѣка, который быстро перешелъ черезъ площадь и исчезъ въ темномъ пассажѣ.
Малютка была женщина твердая; безсознательные страхи, пугающіе другихъ женщинъ, нисколько на нее не дѣйствовали: ей нужно было догнать Франца и, пока не слышно было голоса идіота Геньйолета, запѣвшаго свою монотонную пѣсню въ темнотѣ пассажа, Малютка отважно пустилась-было въ незнакомое мѣсто.
Пѣніе идіота остановило ея первое движеніе.
-- Впрочемъ, Францъ ли это? Дрожащій свѣтъ фонарей обманчивъ.-- Въ нерѣшимости, она взглянула на зданіе Ротонды; зоркій глазъ ея замѣтилъ свѣтящуюся точку въ тѣни перистиля.
Она уже не колебалась, какъ-будто тамъ былъ предметъ ея страсти.
Малютка перешла площадь и остановилась у лавки добряка Араби.