Въ зависти бѣднаго къ богатому есть какое-то странное почтеніе, которое даже самая страсть, въ минуты своихъ припадковъ, съ трудомъ можетъ поколебать. Конечно, если къ зависти присоединится еще справедливая ненависть и духъ мщенія, то можетъ случиться взрывъ; но это случается рѣдко. И притомъ, тутъ нужно особенное стеченіе обстоятельствъ. Вообще, бѣдный робокъ. А если онъ и вспылитъ,-- вспышка его лихорадочная, дикая; онъ разить безъ толку, на удачу, и истинные враги его всегда съумѣютъ избѣжать ударовъ.
Какъ-только кавалеръ, вошелъ въ харчевню Іоганна, -- страхъ его исчезъ будто по волшебству. Онъ почувствовалъ свою силу: почтительно открылись передъ нимъ всѣ головы; одна и та же улыбка -- скромная, покорная, умильная, показалась на всѣхъ лицахъ; Жирафа подняла свое огромное туловище, трижды присѣла и снова опустилась подъ тяжестію глубочайшаго почтенія.
-- Іоганнъ! закричала она: -- эй, Іоганнъ... г. кавалеръ!
Трактирщикъ уже оставилъ своихъ собесѣдниковъ и шелъ къ Рейнгольду съ шапкой въ рукѣ.
Кавалеръ принялъ повелительный видъ и гордо окинулъ взглядомъ ряды собранія, смущеннаго, проникнутаго почтеніемъ.
-- Здравствуй, Лотхенъ, толстая тётушка, сказалъ онъ Жирафѣ, которая какъ жаръ разгорѣлась отъ радости: -- молодцы празднуютъ чистый понедѣльникъ!.. Люблю смотрѣть, какъ народъ тѣшится!.. Люблю народъ!.. Налей молодцамъ по стакану вина, Лотхенъ,-- пусть пьютъ за мое здоровье!
Онъ принялъ позу Генриха IV, изрекающаго свое знаменитое желаніе о курицѣ въ супѣ.
Почтеніе и признательность заволновали собраніе.
Кавалеръ вышелъ величественной походкой, давъ знакъ Іоганну слѣдовать за собою.
-- Что ни говори, а это хорошій человѣкъ! вскричалъ Римлянинъ, по имени Батальёръ, опорожнивъ стаканъ вина.