-- Говорятъ ее хотятъ посадить въ тюрьму... на старости-то лѣтъ!
-- Э! сказалъ супругъ Батальёръ:-- тридцать лѣтъ тётка Реньйо тѣшится этимъ мѣстомъ... всякому свой чередъ!..
Рейнгольдъ и Іоганнъ вдвоемъ стояли на улицѣ и разговаривали шопотомъ.
-- Ихъ было выгнано пять, говорилъ трактирщикъ:-- изъ пяти, я знаю, три заплатятъ: у нихъ есть тряпье... А у двухъ ничего... Знаете ли, г. кавалеръ, вѣдь мама Реньйо намъ много должна?
-- Объ этомъ мы послѣ поговоримъ, перервалъ Рейнгольдъ.-- Мнѣ нужно ввѣрить тебѣ одно важное дѣло.
-- Да и это дѣло непустое!... и, какъ я говорилъ, у тётки Реньйо есть поддержка, сильные друзья; вотъ я и поступилъ какъ слѣдуетъ.
-- Она взята? спросилъ кавалеръ съ нѣкоторой живостію.
-- Нѣтъ еще... скрывается... завтра!
Рейнгольдъ быстро повернулся лицомъ къ своему агенту. Іоганнъ хотѣлъ продолжать разговоръ; но кавалеръ остановилъ его же стомъ, взялъ за руку, и, глядя на него пристально, пожалъ ему руку.
-- Ты, Іоганнъ, вѣрно кое-что нажилъ, сказалъ онъ: -- а все еще ты не то, что называется -- богатый человѣкъ...