-- Отчасти! произнесъ трактирщикъ.
-- Съ другои стороны, продолжалъ Рейнгольдъ:-- ты ужь и въ лѣтахъ... Пятьдесятъ-пять есть, не такъ ли, Іоганнъ?
-- Пятьдесятъ-семь минуло въ іюнѣ!
-- Видишь ли, мой другъ! Когда человѣкъ дожилъ до такихъ лѣтъ, тутъ поздно сбирать по су: надо или отказаться отъ богатства, или нажиться разомъ...
Іоганнъ опустилъ глаза, чтобъ исподтишка взглянуть на кавалера.
-- Зачѣмъ вы мнѣ это говорите? пробормоталъ онъ.
-- За тѣмъ, что ты человѣкъ благоразумный, отвѣчалъ Рейнгольдъ съ ласковой улыбкой:-- потому-что ты смотришь на вещи какъ слѣдуетъ... и потому-что я считаю тебя своимъ преданнымъ слугой.
-- У васъ есть какое-нибудь тяжелое дѣло, г. кавалеръ?
-- Именно!.. нужно принять кое-какія мѣры... Отъискать съ пол-дюжины сорванцовъ... Это такое дѣло, гдѣ ты самъ, Іоганнъ, лично работать не будешь... Я такъ полагаюсь на тебя, мой другъ, что хочу пустить тебя впередъ...
-- Стало-быть, есть опасность? спросилъ трактирщикъ.