-- Трудно, сказалъ Іоганнъ, подходя съ кавалеромъ къ своей харчевнѣ:-- въ Тамплѣ еще есть порядочные ребята безъ предразсудковъ... Для хорошаго дѣльца, когда бы дѣло шло только объ исправительной полиціи, у меня нашлось бы человѣкъ двадцать годныхъ... стоило бы только выбрать... но для большаго дѣла -- тутъ уже не полиція... не легко, не скоро сунешься.
-- Конечно! отвѣчалъ Рейнгольдъ:-- но поищемъ!
-- Поищемъ! поищемъ!.. Когда нѣтъ, такъ нѣтъ... Притомъ, это проклятое условіе -- знать по-нѣмецки;-- еще больше затрудняетъ дѣло.
-- Да, вѣдь ты понимаешь, что это необходимо...
-- Оно такъ.
-- Надо, чтобъ они, въ случаѣ нужды, могли разъиграть роль вюрцбургскихъ крестьянъ.
-- Конечно, но...
-- Э, пріятель! поищемъ!
Они были передъ дверью Жирафы. Іоганнъ увлекъ за собою кавалера на другую сторону улицы и началъ разсматривать посѣтителей своей харчевни.
-- Вонъ трое или четверо Нѣмцевъ, которые и сдѣлали бы наше дѣло, бормоталъ онъ, пожимая плечами: -- да поди, скажи-ка имъ!.. Гансъ Дорнъ сегодня же узнаетъ; а завтра поутру пожалуетъ ко мнѣ и королевскій прокуроръ.