-- Да скажи же, какъ его зовутъ?
-- Заговорить бы ему о Блутгауптскомъ Адѣ, который онъ видитъ во снѣ каждую ночь, омертвомъ тѣлѣ въ снѣгу, въ ямѣ, по гейдельбергской дорогѣ...
-- Не-уже-ли это онъ?.. проговорилъ кавалеръ измѣнившимся голосомъ.
-- Сказать бы ему, что онъ получитъ кровавую плату, продолжалъ Іоганнъ: -- онъ бы все сдѣлалъ, что угодно... Это бѣдный Фрицъ, старый блутгауптскій курьеръ.
Рейнгольдъ отворотился. Онъ поблѣднѣлъ; дыханіе его сдѣлалось тяжело.
-- На безрыбьи и ракъ рыба, говорилъ Іоганнъ: -- и этого я знаю, гдѣ найдти... но куда дѣлись Ларифля?..
Ни голосовъ, ни шаговъ пѣсенниковъ не стало слышно. Когда Фрицъ исчезъ въ пассажѣ Четырехъ Сыновей Эимона, Іоганнъ вышелъ изъ перистиля, чтобъ посмотрѣть въ стороны; вдали, близь улицы Дюпти-Туаръ, онъ замѣтилъ на стѣнѣ двѣ движущіеся фигуры.
Сначала онъ ничего не могъ разсмотрѣть, но чрезъ нисколько минутъ молчаливыя движенія двухъ тѣней получили для него значеніе. Тѣни переодѣвались. При взаимной братской помощи другъ другу, они снимали двойные и тройные панталоны.
Іоганнъ слышалъ издали ихъ задержанный хохотъ и шутки, произносимый въ полголоса.
-- Я думалъ, что ихъ уже нѣтъ въ Парижѣ, произнесъ онъ про себя послѣ минутнаго молчанія:-- если это они, чортъ возьми! кстати!.. Тысяча экю годоваго дохода въ карманѣ!